Неукротимый шторм - Юлия Диппель

Она привела нас в самую гущу событий и потом поспешила развлекать следующих гостей.

– Пока все нормально, – заключил Бел. Он допил свой аперитив и выудил у меня мой. Я спокойно отдала бокал, потому что в мои намерения не входило напиться тут в хлам. После короткого подмигивания, пары слов и внушительных чаевых официант принес мне целую кучу безалкогольных напитков на выбор. Я взяла себе чай со льдом. С золотисто-коричневой жидкостью в бокале я как минимум не буду так уж сильно выделяться в толпе. После этого Бел провел меня мимо джазового оркестра и танцевальной зоны в более тихий уголок.

– А сейчас, мои дорогие бессмертные, – услышала я голос Янтис, говорящей в микрофон, – доставайте свои чековые книжки, специально для вас я приготовила новейшую коллекцию.

Пока демонесса наслаждалась аплодисментами, оркестр сыграл туш, который плавно перетек в «Fly Me To The Moon» ^[4]. На сцену по очереди выходили мужчины и женщины – все праймусы, – демонстрируя открытые купальники. Девушки в синих платьях ходили среди толпы и принимали заказы. Поначалу я думала, что они будут показывать бикини и шорты, пока не заметила, что все модели были одеты одинаково. А затем меня осенило, а первые глотки холодного чая попросились обратно. Они демонстрировали не моду, а тела!

– Пожалуйста, скажи мне, что Янтис тут не трупы с молотка продает.

Бел оскалился.

– Это красивые оболочки, и почему бы время от времени их не менять?

– Это отвратительно!

– Вопрос перспективы, – парировал он. – Но мы же здесь не за этим, не так ли?

В таком недвусмысленном намеке я не нуждалась. С того самого момента, как мы сюда пришли, я ничем другим и не занималась, как сканировала лица. К несчастью, при таком количестве праймусов в одном помещении мне было трудно распознавать запахи. Но когда я сосредоточилась, то смогла различить слабый аромат летней грозы. Люциан точно был здесь.

Мой взгляд бродил среди толпы. Повсюду шикарные белые платья и шляпы, высокие прически и дорогие украшения. По сравнению с остальными гостями вечеринки я самой себе показалась незаметной. Я прошла чуть дальше вдоль внешних перил. Подо мной сверкающие сине-зеленые волны разбивались о сваи, на которых Янтис отстроила свой дворец. Меня накрыло беспокойство. Это была лишь какая-то интуиция, но едва я заприметила в полутени от развевающегося полога свободный столик, который так и звал, чтобы я его заняла, я откликнулась на этот зов, как будто в трансе. Я поставила на него коктейль, увидела, что Бел пошел за мной, а затем…

…я заметила его. По ту сторону подиума. Он удобно развалился на плетеном диванчике в углу. Одет, как и все, во все белое. Непривычно было видеть на нем этот цвет, но с его загорелой кожей и темными волосами белый тоже ему шел. Он без особого интереса наблюдал за «модным показом». Потом засмеялся, и мое сердце пропустило удар. Как же сильно я скучала по этой улыбке. Как же сильно я скучала по нему. Вся любовь, которую я считала утраченной, которая так долго бесцельно накапливалась у меня в душе, стремилась наружу. Она заставляла меня сделать медленный шаг навстречу.

Мне хотелось побежать к нему, упасть в его объятия. Но потом Люциан нагнулся вперед и притянул кого-то к себе. Это была женщина. Красивейшая из праймусов, которых я когда-либо видела. Она прильнула к его груди, а он обвил рукой ее идеальное тело. Сказал что-то, вызвав ее улыбку. И улыбка ее засияла ярче, чем на это было способно любое бриллиантовое колье. Она взяла вазу, стоящую перед ней на столе. Долго что-то в ней выбирала. Фрукт, название которого я не знала. Каждое ее движение было воплощением чувственности. Прежде чем она успела откусить, Люциан перехватил ее запястье и потянул ее пальцы к своему рту. Не отводя от нее взгляда, он медленно надкусил фрукт, а девушка-праймус вновь рассмеялась и отдала ему так тщательно отобранный ею фрукт целиком. Она отбросила в сторону свои блестящие каштановые волосы, так что обнажилась ее тонкая шея. Люциан наклонил голову и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула. Потом поднялась и в своем узком белом платье обошла диван. При этом ее рука погладила Люциана по плечам, пальцы скользнули ему в волосы, и наконец она нагнулась к нему из-за спины и поцеловала.

Я, онемевшая, не могла оторвать глаз от них обоих. Я чувствовала, что дышала, видела, что моргала, слышала, как стучал мой пульс. Но мой разум не мог осознать то, что там происходило. Каждый день, когда я думала, что Люциан погиб, пролетал у меня перед глазами. Страдание, которое я, уж не знаю как, смогла вытерпеть, снова отозвалось во мне грубым рывком. Оно расцарапывало мои стены, что с момента нападения на меня Люциана и так держались только время от времени. Я думала обо всех ночах, когда я кричала в подушку, о том, как упрекала себя за то, что оставила Люциана одного, о ночных кошмарах, наполненных его кровью.

Все. Это. Потеряло. Смысл.

Демоница оторвалась от губ Люциана и куда-то уплыла. Какое-то время он смотрел ей вслед – с улыбкой на губах, которая раньше принадлежала мне. Он откинул голову, взгляд заблудился в море. Он выглядел довольным – не так, словно его кто-то к чему-то принуждал, шантажировал или заставлял что-то делать.

А потом его зеленые глаза нашли меня. Черты его лица тут же ожесточились, в меня ударило таким холодом, что я еле могла вдохнуть. Не знаю, чего я ожидала, но уж точно не этого ощущения острых, как бритва, когтей, разрывающих мою грудную клетку. Меня затрясло. В глазах Люциана появились серебряные всполохи. Мои эмоции. Я потеряла контроль.

Передо мной выросло что-то светлое и прервало зрительный контакт, который грозил низвергнуть меня в глубокое ничто. Моего лица коснулись руки. Я слышала, как кто-то звал меня по имени, но видела лишь равнодушие Люциана. Поцелуй Люциана с другой. Смех Люциана, но рассмешила его не я. Холод Люциана. Злость Люциана. Поцелуй Люциана с другой, смех Люциана, но рассмешила его не я, равнодушие Люциана…

«Ари!»

Сила с привкусом черного шоколада и граната ворвалась в мое подсознание. И внезапно у меня в памяти всплыли образы моего отца. Ледяные голубые глаза. Танатос. Он удерживал меня под водой. Черная вода. Кровь. Оружие.

– Продолжай, – хрипло прошептала я. Я поняла, что делал Бел. Он показывал мне врага, которого я могла победить. А я должна была сражаться. Я должна была жить. Я должна была снова обрести контроль. Кирпичик за кирпичиком я заново выстраивала вокруг своего сердца стену. Делала ее такой непроницаемой, как никогда прежде. И когда почувствовала, что снова способна ясно мыслить, распахнула глаза.

Бел все еще обхватывал мое лицо ладонями. Я, в свою очередь, вцепилась в его запястья.

«Лучше?» – спросил он.

Я кивнула, после чего он меня отпустил. Однако взгляд остался настороженным. Он был готов опять вмешаться в любую минуту. Я тоже аккуратно разжала пальцы. При этом я отметила, что у меня болела левая рука. На ней появилось несколько мелких порезов. На белом пиджаке Бела после меня остались кровавые пятна.