Принц-ворона - Лариса Петровичева

Артур усмехнулся. Джемма подумала, что назначение было правильным. Он обладал умом и цепкостью, не боялся ничего и никого и брался за дело с энтузиазмом истинного ученого. Должно быть, вот таким же быстрым шагом Артур ходил в своей лаборатории, исследуя добычу. Он ничего не упускал из виду — этому его научили работа и наука. Он был готов докопаться до правды.

— Сюда приехали мы втроем, — ответил Артур и широким жестом указал на Дэвина и Джемму. — Но у всех нас есть алиби на момент убийства. Так что это не мы.

Поселковый староста охнул и провел по виску указательным пальцем, отпугивая нечистого. Диковинное «алиби» напугало его чуть ли не хлеще двух покойниц за два дня.

— Помилуй бог! — воскликнул он. — Помилуй бог, как можно его высочество в таком лиходействе подозревать!

Джемма поняла, что до здешних мест не добралось большинство слухов о делах Дэвина, иначе староста не подозревал бы Принца-ворону в убийствах, а был бы твердо уверен в том, что именно он приложил к ним руку.

— Значит, это действует кто-то из местных, — продолжал Артур. — Господин Кейво, сейчас мы отдадим вам покойницу для отпевания… Что она, сирота?

— Сирота, ваша милость, — прогудел староста. Его голос рокотал так, что у Джеммы в ушах зазвенело. — Мать от родильной горячки умерла, отца зимой медведь задрал. Вот, живет потихоньку. К ней от Калле-мельника хотели сватов посылать, а теперь вон чего.

— Н-да, обстоятельства, конечно… — вздохнул Артур и недовольно покосился на своего помощника, который едва не падал в обморок. — Армо! Хочешь на травке прилечь — иди приляг. И не появляйся больше, мне тут нервные сопляки не нужны!

Парень встрепенулся, провел ладонями по лицу и выпрямился, всеми силами показывая, что ничего не боится и готов к работе.

— Так вот, вы, Кейво, забираете девушку, а мы отправляемся опрашивать население, — наконец-то закончил фразу Артур. — Кто где был, кто что видел. Вечером собирайте народ у церкви, расскажу, как себя вести.

Кейво важно кивнул. Ему очень понравилось то, насколько серьезно и властно говорил Артур, — староста даже прищурился от удовольствия.

— Только вы осторожнее, ваша милость, — попросил он и на всякий случай поклонился. — Вороны эти проклятые разлетались, мало ли что? До греха-то недалеко.

Артур посмотрел так, словно перед ним была свинья, которая внезапно заговорила человеческим голосом.

— Что — «мало ли что»? — уточнил он нарочито ласковым тоном.

Староста замялся, принялся крутить шапку в пальцах.

— Ну… рисунки эти гадкие, Вороний король. Вдруг это он жертв собирает? Бабы говорят, что без него не обошлось.

Дэвин усмехнулся. Джемма невольно вспомнила, как вчера у него брызнула кровь после выстрелов по воронам, и ей вдруг захотелось взять его за руку. Просто так, чтобы он почувствовал ее тепло. Они ведь так и не поговорили толком. Сначала Джемма проснулась и увидела, что Дэвина нет, а потом сюда принесли мертвую девушку, и уже было не до разговоров.

— Вороний король? — переспросил Артур тем тоном, который показывал, что с ним лучше не связываться и не спорить. — Вы верите в эти бредни умалишенного?

— Ну… — замялся староста. — Бредни, не бредни… А вы, ваша милость, выйдите в лесок вечером. Почувствуете, что тут земля такая. На ней чего только не бывает. Удивительные вещи, бывает, творятся. Вон, например, Милли видел огненную змейку, та ударилась о камень и рассыпалась. Верное дело, рядом золото. Ну, он копнул — и самородок вот такущий!

На щеках Артура вспыхнул румянец.

— В лесок? Да я всю ночь по вашим лескам гулял, ловил этого вашего убогого. Я весь север пешком обошел! Чтоб больше никаких бредней о Вороньих королях! Пока вы трясетесь от страха, маньяк убивает! Давайте, играйте на его стороне!

— Избави Господь, ваша милость, избави Господь…

— Вот то-то же. Армо, ты-то что стоишь? Несите уже эту несчастную, я все закончил.

Когда тело убитой девушки унесли, то Дэвин осторожно, словно боялся испугать, дотронулся до запястья Джеммы и произнес:

— Мне надо с тобой поговорить.

Это было сказано спокойно, но Джемма почему-то испугалась. Она давно поняла, что Дэвин не сделает ей ничего плохого, она видела от него только добро, но сейчас страх куснул ее очень ощутимо. Они перешли в гостиную, и Дэвин сказал:

— Ты вчера убежала в поселок. Когда я потерял сознание.

— Я испугалась за тебя, — призналась Джемма, и ей снова сделалось невероятно стыдно за свой вчерашний поступок и страх. — Эти выстрелы и кровь… я подумала, что тебя сейчас убьют.

— Ты подвергла себя опасности. — Дэвин встал у окна и задумчиво посмотрел в сад — садовник усердно щелкал ножницами, приводя в порядок кусты бересклета. Сад постепенно обретал вполне приличный вид. Не столичный, конечно, куда ему до столичного, — но достойный. — Они могли что-нибудь с тобой сделать.

— Я понимаю, — кивнула Джемма. Ей казалось, что она снова стала маленькой девочкой, которую родители отчитывают за какую-то провинность. Дэвин не ругал ее, его слова были правильными, но Джемме хотелось опустить голову ниже, так, чтобы подбородок уткнулся в грудь. — Но мне было страшно, и я хотела их остановить. И боялась, что не успею и они снова будут стрелять по воронам. И потом я вернусь и увижу, что ты умер и я теперь одна.

Дэвин обернулся. Он смотрел на Джемму так, словно не мог поверить, что услышал именно то, что было сказано, и от этого у него сделалось тепло на душе.

— Я очень тебе признателен, — произнес он. — За меня никто и никогда не волновался — особенно так, чтобы бежать в толпу народа. Это… непривычно, да. Очень непривычно.

Джемма поднялась с кресла, подошла к Дэвину и взяла его за руку — холодную, неожиданно тяжелую, чужую. Но от ее пальцев потянулись ленты тепла, и рука ожила и согрелась. И от этого Джемме тоже сделалось тепло — так, словно где-то в ее груди, там, где кружилась половинка яблока, вдруг вспыхнул огонек и заставил сердце застучать: быстро, испуганно, в предчувствии чего-то удивительного и хорошего.

Джемма никогда ни с кем не целовалась — когда она поняла, что Дэвин целует ее, то ей на мгновение сделалось жутко. Сердце заколотилось еще быстрее. Поцелуй был очень нежным, очень неторопливым, и Джемма сама не поняла, как откликнулась на него.

Ей казалось, что она падает, а потом падение превратилось в полет — высоко-высоко, над вершинами сосен, над тонкими нитями рек и синими пятнами озер, над водоворотами звезд, и уже неясно, где земля, а где небо. Джемма чувствовала плечи Дэвина под своими пальцами, от него веяло чем-то сухим и горячим, а сердце рвалось из груди, и душа летела за ним следом.

Все в ней пело и рвалось. Губы жгло — да в тот момент Джемму всю охватило огнем.

«Если это так у нас, то что же бывает, когда находишь свою вторую половину?» — только и смогла подумать она.