Путь чужака - Андрей Прусаков

— Нет, на колесо ты не пойдешь. Пойдешь дерьмо выгребать.

Охрана с копьями расхохоталась. Видимо, они неплохо знали язык ставров и могли оценить шутку надсмотрщика.

Стаса отвели к ставру-распорядителю, передали желание аллери, и тот молча выдал Мечедару дурно пахнущее деревянное ведро и лопату, тоже из дерева.

— Иди в яму, — указал Гнилосказ — так, кажется, называли ставры распорядителя. — Работы там полно.

Он усмехнулся.

— Выносить будешь вон туда! — трехпалая рука показала на участок строящейся стены. — И вниз. Понял, безрогий?

Рога у ренегата были. Целые и невредимые. Теперь Стас понял, почему на него так смотрели рабы. И хорошо, что рога отшибли. Только бо-ольно-то ка-а-ак!

Работа оказалась нетрудной: черпай да носи. Лучше, чем бегать, как белка в колесе. Можно сказать, Крысь его пожалел. Надо же! Но почему-то благодарить надсмотрщика не хотелось даже мысленно.

Дерьмо убирать Стасу уже приходилось: в армии заставляли чистить подшефный свинарник. Здесь дерьма было меньше, и Стас с удовлетворением отметил, что по сравнению со свиным дерьмо ставров очень даже… Походит на коровьи лепешки и воняет не так сильно. И собирать удобно.

С полным ведром он ходил через стройку, стараясь рассмотреть все вокруг. Зайдя по лесам на самый гребень, Стас первым делом посмотрел вниз и понял, что прыжок со стены будет самоубийством. Слишком высоко, и по наклонной стене покатишься так, что костей не соберешь, не говоря о железных штырях внизу. Да, аллери не дураки. Но как же смог убежать Яробор?

За день Стас выгреб и вычистил яму. Голова болела, удар мечом по рогам оказался болезненным, но лишиться рогов лучше, чем лишиться головы.

На обед или, вернее, ужин Стас успел одним из первых и получил гораздо большую порцию. Неплохо, и здесь можно жить! Он спустился в яму, присел на солому и стал есть. Сегодня к вареным овощам прибавились толстые коричневые стебли, волокнистые и пахнущие тиной, но Стас умял их за милую душу. Здесь надо есть все, что дают. Он видел, насколько истощены некоторые ставры, и ему стало жутко. Концлагерь какой-то!

— Теперь ты впрямь один из нас, — сказали над плечом. «Старик, — узнал вчерашнего спасителя Стас. — А может, не старик, кто его знает, просто волосы белые». — Я знаю, тебе худо. Но здесь все такие.

Утешает. И на том спасибо.

— Мы не преступники. В наших глазах ты такой же ставр, как все мы.

Так он о рогах! Стасу стало весело, и он бы рассмеялся, если бы не болела голова. К черту ваши рога, едва не сказал он. Для него это не проблема, но для любого из ставров потерять рога — потерять честь, кажется, так говорил Яробор.

— Ничего, — ответил Стас. — Все хорошо. Только голова болит.

— Ты крепкий ставр. И ты крепок внутри, — уважительно произнес седой. — Многих сломило то, что сегодня сделали с тобой.

— А меня нет. Только голова болит, — повторил он.

— Я помогу тебе. Сиди смирно.

Старик положил ладони на виски Стаса.

— Смотри мне в глаза!

Стас посмотрел — и раздирающая мозг боль стала утихать и наконец исчезла. Старик — настоящий волшебник! Теперь Стас понял, откуда у седого авторитет.

— Спасибо, — выговорил он. — Как тебя зовут?

— Крепкорог, — ответил седой. — Теперь спи.

…Следующий день был копией предыдущего, с той лишь разницей, что на сей раз Стас таскал тачки с землей и чистка выгребных ям казалась ему прекрасной и легкой работой…

Пока Стас не пытался с кем-то сойтись, хоть и чувствовал, что без друга тяжело. О чем он будет говорить со ставрами, лишь вызовет ненужные подозрения… Да и какие друзья и знакомства, когда после тяжелой работы и позднего ужина хочется лишь одного — спать.

Так прошла неделя. Но однажды вечером Стас услышал знакомое имя.

— Яробор…

— Что? — Он вскочил с соломы. — Кто здесь сказал: Яробор?

— Я, — отозвался невысокий пятнистый ставр. — А что?

— Он был моим другом!

— Ты знал Яробора? — К Стасу повернулись несколько любопытных морд.

— Мы из одного клана! — Стас произнес это с гордостью.

— А-а-а, так вот откуда я слышал о Буйногривых! — воскликнул невесть откуда взявшийся Остроклык.

— Яробор был хорошим ставром, сильным и смелым, — сказал пятнистый. — Жаль, что он погиб.

— Откуда ты знаешь? — вскинулся Стас. — Ведь ты носа со стройки не высовываешь!

— Как это? — удивился ставр. — Яробор работал с нами, потом задумал бежать, и аллери убили его.

— Когда это было? — волнуясь, спросил Стас. Он догадался.

— Давно. С месяц, наверное.

— Это не так!

— Что значит не так? — спросил Остроклык. Уже со всех сторон их окружали настороженные и любопытные физиономии.

— Я встретился с Яробором дней десять назад. Мы скитались вместе, а потом аллери поймали нас.

— Не может быть! — воскликнул пятнистый. — Яробор умер, когда пытался бежать. Его застрелили из арбалета!

— Ты сам это видел? — улыбаясь, спросил Стас. Ставр помотал головой.

— Нет. Так говорил Гнилосказ.

— Нашел кому верить! Я был с Яробором три дня, а это значит, что ему удалось бежать отсюда! Понимаете? Значит, отсюда можно бежать!

— И где сейчас Яробор? — недоверчиво спросил Остроклык.

Стас рассказал все, как было, начиная с момента предательства шаманов. Яма притихла.

— Яробор дрался с аллери и убил с десяток, — с ходу присочинял Стас, и ему не было стыдно. В его глазах Яробор был героем, осмелившимся крикнуть в глаза аллери все, что думал. Стас этого сделать не смог и хотел хотя бы так отдать долг смелому ставру.

— У вас было оружие?

— Он вырвал оружие у врага! Они долго не могли его убить и застрелили издали, как трусы!

По яме пронесся негодующий гул.

— А как ты выжил? — спросил Крепкорог.

Стас поднял глаза и понял, что соврать уже не сможет. Да и не собирался он.

— А я и не дрался. Меня схватили первым, опутали веревками, и я ничего не мог сделать. А потом Яробору… отрубили голову и бросили к моим ногам. Я думаю, потому меня и не убили, что я не бился с ними, и еще потому, что у меня были рога. А у Яробора не было.

— Так вот как погиб Яробор, — промолвил Крепкорог. — Теперь мы знаем… Ты чудом избежал смерти, Мечедар.

— Да не об этом речь! Вы понимаете, что Яробор смог сбежать отсюда, он вырвался из замка! Кто-нибудь знает, как он бежал?

— А разве он тебе не говорил?

— Нет. И я теперь жалею, что не спросил!