Фандом 2.0 - Анна Дэй

– Элис —

Со слезами на глазах я дочитываю последний отрывок на сайте Фанбоя. От фанфика невозможно оторваться.

Бабба взяла на себя вину, чтобы спасти Нейта. Она его защитила. Умерла, чтобы он жил. Торн сжёг её на костре. А Нейт ему позволил. В голове не укладывается – как малыш Нейт позволил сжечь Баббу?! Он, конечно, раскаивается, мучается, но каким-то чудом свыкается с этой мыслью. Нейт думает, что так он отпустит её на волю. Бабба выйдет из тюрьмы дряхлого, бессильного тела.

Где-то я слышала недавно что-то подобное. «Мы его отпускаем». Так говорят родители Виолы о Нейте. Очень странно.

Я тру глаза дрожащими пальцами. Виола и Кейти там… прямо сейчас… и Нейт с ними… Он не виноват, что Фанбой превращает его в последнего мерзавца. Трое моих лучших друзей – в самом страшном месте на свете. Торн сжигает на костре бывших соратников, а Говард Стоунбек собирается истребить дефов… Опасности множатся на глазах.

«Надо отдышаться и прийти в себя. Может, я всё придумала? А может, всё и правда хуже некуда… Взгляну на татуировку и выясню – правда это или глупые выдумки».

У больницы собралась большая толпа репортёров. Внутрь чужих не пускают, вот они и кружат у входа, как хищники. Да они и есть обыкновенные шакалы. Меня встречают вопросами, фотографируют, сверкая вспышками в лицо. Я опускаю голову и смотрю под ноги, но лицо не закрываю, как делают звёзды. «Зачем? У меня красивый профиль… пусть любуются бесплатно».

Дежурная сразу же меня узнаёт. Виола называла эту девушку «растрёпа Милли». Не знаю, как её зовут, может быть, и правда Милли. Ви умеет посмеиваться над знакомыми без злости, по-доброму. Если бы я придумала Милли прозвище, наверняка получилось бы жестоко.

– Они в интенсивной терапии, – сообщает Милли, сочувственно тараща глаза.

Она похожа на жука в парике.

– Спасибо, – коротко отвечаю я.

– Хотите, вас проводят? Представляю, как вам тяжело… – Девушка умолкает, не договорив.

Я с натугой улыбаюсь.

– Ничего. Я справлюсь.

Я иду к палате интенсивной терапии, и каждый встречный обязательно оборачивается мне вслед. К навязчивым взглядам я давно привыкла, а вот шёпот терпеть не могу. Каждый раз одно и то же. «Наверняка думает, что она – дар Божий. Спорим, трахается она, как крольчиха! Блондинка, но крашеная». Ну и моё любимое: «Скажите ей кто-нибудь, что “Спасателей Малибу” уже сто лет как не снимают». Но сегодня все молчат. Они знают, кто я – единственная живая и здоровая из «четвёрки с “Комик-Кона”».

Посидев немного с девчонками – сегодня у меня другие планы, – я делаю глубокий вдох и иду в палату к Нейту.

Присев на край кровати, я стараюсь дышать ровно, успокаиваю готовое выскочить из груди сердце. Если татуировка на месте, то две мои теории верны: первая – Нейт жив и находится в мире «Танца повешенных», вторая – с каждым следующим отрывком Фанбой меняет мир «Песни повешенных».

Ещё разок втянув воздух для храбрости, я переворачиваю руку Нейта, чтобы взглянуть на внутреннюю сторону его кисти. Вот и он – маленький чёрный кружок. На месте. Время будто замедляет бег, пока я вынимаю из сумки телефон и делаю то же самое, что вчера сделала Виола – фотографирую татуировку и увеличиваю снимок.