Демон меня отбери! - Сусанна Ткаченко

По дороге наверх меня посетила гениальная идея.

— А может, в кабинет лучше пойдём морс пить? — я не теряла надежду на просмотр новостей и предприняла попытку просочиться в святая святых. Вдруг удастся уговорить инкуба включить сетевой экран?

— Я не покажу тебе рейтинги, и не мечтай, — догадливый какой!

— Ну и ладно, тогда просто сам скажи, на каком я месте? — подергала Лукаса за руку и, забежав вперёд, посмотрела ему в глаза жалобным взглядом.

— У тебя все хорошо. Большего не скажу. — Эх, не помогло. А обычно на всех срабатывает. Кремень, а не мужчина. Как прикажете таким манипулировать?

— Но про последствия хоть расскажешь? — смирившись с маленькой неудачей, недовольно пробурчала, когда мы входили в столовую.

— Обязательно расскажи ей, хозяин, — поддакнула непонятно откуда взявшаяся бестия, — и отпусти уже её руку. Она маленькая, что ли, что ты её за ручку водишь?

— Не перегибай, Коти, — шикнул он на свою тварюшку, но руку мою отпустил, — сделай нам морса и какой-нибудь перекус сообрази.

Мы уселись за стол, а сущность отправилась в кухню.

— Начни, пожалуйста, рассказ со своей Коти. Я не очень понимаю, кто она для тебя и стоит ли мне прислушиваться к её словам? — попросила Лукаса, проводив бестию взглядом.

— Вы вроде бы это должны были проходить…

— Давай не будем вспоминать былое, — прервала я инкуба, пока он не начал опять обзывать меня двоечницей, — может, и проходили, ты просто напомни.

— Ох, Шелли, Шелли, — покачал он головой прямо как наш препод по той самой истории. — Ладно. Слушай. Бестия для нас что-то типа духа-защитника. Их призывают к юным демонам после инициации, чтобы тёмные сущности помогали контролировать магию и предостерегали от опасностей, связанных с эйфорией от обретенной силы. Через несколько лет, когда демон становится стабильным, он отпускает бестию, но они, как правило, не уходят…

— Влюбляются? — ахнула я, испытав к Котовасии дополнительную волну негатива.

— Ну что за бестолочь? — как всегда не вовремя явилась женщина-кошка с подносом и вставила своё «ценное слово», — как таких только в академиях держат?

Она расставила на столе чашки, два блюда с канапе и налила нам дымящегося, ароматного морса.

— Сам удивляюсь порой, но потом вспоминаю Шелли в других ситуациях и понимаю, что она очень умная и хитрая…

— Да. Я умная, а ещё прошу не забывать, что мне двадцать три, а не пять сотен…

— Пятьсот пятьдесят пять, если быть точным, и спасибо, что напомнила об этом, а то я порой смотрю на тебя и принимаю за взрослую женщину…

— Я и есть взрослая женщина! — возмутилась до предела. — И прошу меня воспринимать именно так, но при этом помнить, что всякая белиберда, не касающаяся целительства, мне пока не интересна. Вот освою свое дело и займусь другими.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — скептически бросила бестия.

Я сделала вид, что не расслышала и продолжила, обращаясь только к инкубу:

— Ты сам-то, Лукас, родился с жаждой знаний, что ли?

— Не обижайся на нас с Коти, мы шутим…

— Я нет.

Она когда-нибудь заткнётся? Я её сейчас светлым заклинанием шарахну!

— Закроем тему знаний, и я продолжу рассказ, если всё ещё интересно слушать, — обрубил дальнейшие пререкания демон.

— Да-да, закроем, — с радостью поддержала я это прекрасное предложение и сделала заинтересованный вид.

— Так вот, отвечу на твой вопрос. Нет, Шелли. Бестии не влюбляются в хозяина в том смысле, в котором ты думаешь. Они бесполые и лишены сексуальных и собственнических инстинктов…

— А почему она тогда так выглядит? Могла бы просто кляксой быть.

Котовасия зашипела, а Лукас хмыкнул.

— Бестии принимают вид, который, по их мнению, радует глаз хозяина. Я люблю кошек и женщин, вот Коти и решила являться в таком образе.

— Ужас! А она всегда такая противная… по характеру? — я продолжала делать вид, что Котовасии в столовой нет и шипения я её не слышу.

— Сущности горой стоят на страже интересов хозяина и испытывают агрессию к тем, кто может им навредить.

— Но я не хочу тебе вредить!

Пусть уже перестанет меня подозревать и станет милой.

— Давно ли?

Нет. Не станет она милой. Она вообще мне не верит. А я так-то примерно уже сутки не замышляю против её хозяина ничего плохого, а бестия всё никак не уймется.

— Неважно. Сейчас-то я сменила свою позицию…

— Дело совсем не в этом, Шеллин. Вот тут мы и переходим к щекотливой теме последствий, — инкуб задумался, подбирая слова, ну или взвешивая, что мне говорить можно, а чего нет, а потом заговорил: — Насыщения поверхностной сексуальной энергией могут быть для инкуба очень опасными. Если он впадет от этого процесса в зависимость, его ждёт печальный конец. Поверхностные эмоции очень легко усваиваются, и если вдруг мы встречаем, что случается крайне редко, человека с идеальным для себя набором, он становится наркотиком. Но насыщаться только ею нельзя. Поверхностная энергия не заполняет магические каналы, как глубокая, и со временем они ссыхаются и истончаются. Коти опасается, что из-за отложенного визита на родину я ослабну и подсяду на твои эмоции, но этого не будет…

Я вскочила со стула, перевернув чашку с морсом.

— А, ну всё, можно расслабиться, — в никуда заметила Котовасия, убирая заклинанием разлитую жидкость, — беру свои слова обратно. На что там подсаживаться? Растяпа как есть!

Слова злыдни меня вообще не тронули. Я сейчас очень перепугалась за Лукасгара, а ещё в голове множились вопросы.

— А что даёт тебе визит на родину? Ты уверен, что прямо сейчас уже не подсел на мою энергию? Может, мне заключить с тобой контракт заряжалки? Ой, помощницы?

Если от этого зависит его жизнь, я на всё пойду!

— И не мечтай, светлая! — бестия стремительно перетекла к инкубу и закрыла его собой, как будто я прямо сейчас поведу его в спальню насыщать глубокой энергией! Вот же истеричка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет, Шелли, этого как раз делать никак нельзя… — и тут совершенно не вовремя прозвучал сигнал отбоя, и Лукасгар свернул разговор на самом интересном месте. — Просто поверь мне на слово. Я знаю что делаю, а сейчас пойдём в лазарет.