Ночь Королей. Игра с судьбой - Стелла Так

– Сначала мы отправимся в кухню, нам нужен тунец. После этого найдем сумасшедшие ответы на твои запутанные вопросы.

Я последовала за Карсом по безлюдным коридорам. Никто не попался нам навстречу, даже общий зал оказался жутковато пустым. У меня по коже побежали мурашки. В обычной средней школе никогда не было бы так тихо, как здесь. Честерфилд действительно был странным.

С замиранием сердца я поспешила следом за Карсом, спускавшимся по лестнице с высоко поднятым хвостом. Внизу он внезапно остановился. Его уши задергались.

– Что… что случилось?

– Спрячься! Регине лучше тебя не видеть, – прошипел Карс и влетел в ближайший открытый класс.

– Что? Почему? – начала я, но тоже услышала приближающиеся голоса. Испугавшись, я последовала за ним и задвинула дверь так, чтобы открытой оставалась лишь одна щель, через которую я могла видеть длинные белокурые волосы Регины и курчавую голову Ларк.

– Винсент знает об этом? – спросила Ларк, и голос ее звучал далеко не восторженно.

Регина фыркнула и резко встала. Со своего места я могла видеть только ее руки, державшие стеклянную пробирку с прозрачной жидкостью.

– У Винсента достаточно дел. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным защищать нормальную.

– Да, но если она нормальная, то почему я должна ее устранить? – прошептала Ларк. – Она же не часть игры, не так ли? Давай просто оставим ее в покое.

– Я не хочу, чтобы она была здесь, – резко прервала ее Регина, и я почувствовала, как мой пульс участился. Вопрос, кто имелся в виду под ней, похоже, отпадал.

Я опустила взгляд рядом с собой и увидела, что Карс тоже слушает разговор с заинтересованным видом.

– Ты же не должна ее убивать. Если понадобится, запугай ее. В конце концов, мы сделаем ей одолжение, если уберем ее отсюда. Игра началась на прошлой неделе. Все только и ждут, что Сент-Беррингтон сделает первый ход, и тут вдруг появляется она. Я не позволю какой-то белобрысой чирлидерше из Фокскрофта испортить нам игру. Ты позаботишься о том, чтобы она исчезла отсюда до следующей недели, Ларк. После этого я подумаю над твоим выходом из активной игры.

Ларк резко втянула воздух.

– Мне это не нравится, Регина, – пробормотала она.

– Хорошо. Значит, ты все-таки хочешь играть? – холодно спросила Регина.

Ларк помолчала, потом обреченно опустила плечи.

– Нет.

– Ну вот. И чтобы ты стала более мотивированной, сегодня можешь пройти первый уровень. Никсон ждет тебя снаружи.

– Черт, – пробормотала Ларк, а после они обе направились дальше. Их шаги стали тише, и только когда смолкли совсем, я осмелилась глубоко вдохнуть.

– О чем они там только что говорили? – прошептала я. – Что это за игра?

Я обернулась, но Карса нигде не было видно.

– Карс. – Я поворачивалась в разные стороны, искала в тени среди стульев и столов. Но Карс как сквозь землю провалился.

– Карс, – прошипела я, открывая дверь, однако все оставалось тихим, неподвижным и пустынным. Спина покрылась гусиной кожей, и я выскочила из класса.

В коридоре мои шаги гулко отражались от стен, и я впервые внимательно рассмотрела многочисленные старые картины, висевшие там. Молчаливые, иногда очень бледные лица смотрели на меня сверху. Женщины и мужчины, иногда вместе, иногда поодиночке, позировали, одетые по моде разных веков.

Единственное, что у них всех было общего, это одна маленькая деталь, которая, вероятно, ускользнула бы от меня, если бы я сейчас не преследовала ее дубликат как сумасшедшая: на каждом без исключения портрете была изображена белая кошка, похожая на Карса будто двойник.

– Я чертовски хорошо выгляжу, правда? – мурлыкнуло мне в ухо.

Я вздрогнула.

– Черт возьми, Карс! Не пугай меня так! Где, черт возьми, ты был?

Кот сидел рядом со мной, как будто и не исчезал, и облизывал лапу.

– Ну, и где, по-твоему? Я добывал себе тунца с кухни.

– Я… ты что? Разве ты не слышал этого разговора? – недоверчиво спросила я.

– Слышал, и это было скучно. Регина настолько предсказуема.

Он зевнул и снова принялся вылизывать лапу.

– Предсказуема? Она говорила о том, чтобы запугать меня и выгнать из Честерфилда. Из-за… из-за игры! Что это за игра? И почему ты на каждом из этих портретов?

Мои голос звучал резче, чем мне хотелось, но я чувствовала, что мои нервы вот-вот порвутся от напряжения. Карс со вздохом посмотрел на меня.

– Ответы на два твоих вопроса тесно связаны, – сказал он, растягивая слова и начиная расхаживать по залу.

– Хватит говорить загадками, Карс! – Я отрезала коту путь, скрестив руки на груди. Картины уставились на нас, точно немые призраки – десятки темных глаз, полных тайны.

Карс сел и посмотрел на меня.

– Это поместье, – пробормотал он, – земля, на которой ты стоишь, воздух, которым ты дышишь, я, люди, с которыми ты здесь встречаешься… на всем этом лежит проклятие. Ты не сумасшедшая, Элис Солт. – Его глаза пристально смотрели на меня и снова светились, подобно чистому золоту. – Ты заколдована.

Заколдована.

Слово повисло в воздухе, будто грозовая туча перед первым ударом грома. Возникло какое-то нездоровое ощущение, как горький привкус на языке. Я скривилась и отступила от Карса на шаг.

– Заколдована? Ты серьезно хочешь сказать мне, что Честерфилд заколдован? – недоверчиво спросила я, проглотив комок в горле. – Ничего лучше ты не смог выдумать? – Мой мрачный смешок звучал так же фальшиво, как произнесенное ранее слово заколдован.

Карс обиженно прижал уши.

– Знаешь, у меня нет причин лгать тебе. Ты часть проклятия, иначе тебя бы здесь не было. Ткачи проклятия находят только тех, кого оно коснулось.

Я озадаченно нахмурилась.

– Ткачи проклятия?

– Я полагаю, ты их видела. Надоедливые маленькие паучьи твари.

– Пауки? – Мои глаза стали большими, однако того факта, что этот кусок пазла подходил к головоломке, было недостаточно, чтобы позволить себе полностью поверить в рассказ Карса.

– Нет, просто нет и все, – перебила я его. – С какой стати на мне это проклятие? Я здесь никого не знаю! Я ведь вообще не имею никакого отношения к Честерфилду и, кстати, таких проклятий вообще не бывает!

Глаза Карса превратились в щелочки.

– Я говорил, что истина не обязательно тебе понравится. Все здесь заколдованы. Каждый человек, с которым ты здесь сталкиваешься. Я веками наблюдаю, как поколение за поколением, они становятся жертвами проклятия. Как они играют, как проигрывают, как умирают. Все они не более чем живые шахматные фигуры.