Уроки магии - Элис Хоффман

– Ты не станешь возражать, если я выпущу мою ворону из клетки? – спросила она. Бедняжка Кадин по-прежнему сидела в своей корзинке, наблюдая быстрым взором за каждым их движением. – Она поймает любого москита, если тот окажется неподалеку.

Диас согласился, и Мария открыла дверцу клетки. Кадин поспешно выпорхнула наружу и взгромоздилась на балку, дружелюбно поглядывая на Самуэля.

– Ты путешествуешь не с мужем, а с вороной, – задумчиво сказал Диас. – Допустим, это можно понять: она выглядит умной тварью. Но где твой муж?

Мария скривила лицо.

– А тебе какое дело?

Самуэль сделал жест в сторону сапфира, который она носила. Он почувствовал укол ревности.

– Этот драгоценный камень тебе подарил отец Фэйт?

– Похоже, ты умный парень, раз догадался, – подшутила над ним Мария. – Почти как Кадин.

– Это что, комплимент? Если да, приму его с благодарностью.

Диас широко улыбнулся – впервые за время болезни. Мария на мгновение зажмурилась и отступила на шаг в сторону. Почему выражение лица Самуэля так сильно ее волнует?

– Плывешь к нему в Бостон, – догадался Диас. – А ты известила его о своем приезде?

– Еще нет. – Мария была не из тех, кто с легкостью лжет, даже если это помогает закончить разговор.

– А ты хоть знаешь, где он сейчас?

– В округе Эссекс, – ответила она строго, словно это был точный адрес.

– Бостон и округ Эссекс – это не одно и то же. Америка – большая страна, Мария. Это тебе не остров Кюрасао.

Она угрюмо посмотрела на него.

– Ты задаешь слишком много вопросов. И вообще любишь поболтать.

– Мне уже говорили об этом, – сказал Диас.

Он чувствовал: что-то не так. Конечно, он встречал мужчин, которые обманом соблазняли женщин, имели двух жен, не подозревавших о существовании друг друга, исчезали посреди ночи, прихватив с собой все деньги и ценности. Он украдкой взглянул на сапфир, подаренный Марии ее мужчиной. Самуэль знал толк в драгоценных камнях, а этот не искрился. Его синий цвет был пустым, мертвым изнутри.

– Боюсь, это подделка.

Мария громко рассмеялась.

– Чего ты добиваешься? Ищешь неприятностей? Он пуританин, человек высоких моральных качеств.

– Я знаю людей. Пуританин – такой же смертный, как и все остальные. Если какой-то человек исчезает, он или мертв, или хочет, чтобы ты его таковым считала. Может, тебе и следует поступать соответственно.

Мария бросила на Диаса косой взгляд.

– Ты слишком болтлив, – сказала она.

– Мне казалось, женщинам нравятся мужчины, которые с ними разговаривают, – сказал он, зная, что раздражает ее, но продолжая это делать по непонятной пока ему причине. – Так мне говорили.

– В самом деле? Сколько женщин тебе это сказали? Сотня? – поддразнивала его Мария. Она подумала, что лучше не глядеть подолгу в его темные глаза.

– Не считал, – признался Самуэль. – Но могу вспомнить, если тебе это интересно.

– Совсем не интересно, – быстро сказала она.

– Хорошо. Не буду давать тебе повод для ревности.

– Не надо беспокоиться об этом, Козлик. Думай о том, как бы прожить подольше, чтобы у тебя была сотня женщин, которые бы тебе лгали.

Диас рассмеялся, получив от этого словесного поединка удовольствие. Мария не была похожа ни на одну женщину: она не боялась спорить и нередко брала над ним верх, так что он краснел, ощущая себя глупцом. И все другие женщины вскоре оказались забыты.

Ночью Мария свернулась в клубок, обняв свою девочку, и пела ей колыбельную на мотив, который услышала однажды от Ханны: