Я приду за тобой - Ольга Островская

— Да-а-а, — дрогнувшим голосом уверяет мой товарищ, испуганно отступая.

— А если я скажу… что заблудился? — насмешливо интересуется князь волков.

— Мы вам не поверим. Но покажем, куда идти, — храбрясь, вздёргивает подбородок Ванчек. — Отпустите моего друга.

— Друга? А почему… друг сам за себя не скажет? — голос оборотня становится вкрадчивым, и он снова обращает свой взгляд на меня.

— Так вы же страшный, как бес. Вот у него и язык отняло, — явно почувствовав себя смелее, выдаёт довольно рациональное объяснение мой юный защитник. По-прежнему держась на расстоянии.

— Страшный, значит? — волк склоняет голову набок, явно рассматривая меня… и внезапно разжимает пальцы, отпуская моё плечо.

Неужели не узнал? Ведь не узнал же! Иначе, разве бы отпустил?

Отскочив от него на пару шагов, я с огромным трудом заставляю себя вспомнить, что стремглав бежать сейчас ни в коем случае нельзя. Во-первых, потому что нет лучше способа спровоцировать хищника на погоню. А во-вторых — этим я сразу себя выдам. Поэтому и замираю испуганным зайцем, пристально наблюдая за тёмной фигурой.

— Ну да, — расхрабрившийся Ванчек даже хмыкает. — Я-то немного привычный к оборотням. А Янко, наверное, первый раз вашего брата в темноте увидел. Вы волк, наверное, да?

Небо, этот парнишка реально безбашенный, если смеет так смело разговаривать с этим жутким оборотнем. Вопросы ему задавать… И что он имеет в виду, называя себя привычным? В таборе есть оборотни? Кто?

— Да, волк, — ровным тоном подтверждает князь Дамиан. — А с вашим табором медведь ездит, как я чую? Мне бы поговорить с ним.

— Это вы завтра приходите. Ба не любит, когда кого-то во время представления от работы отвлекают. И нас она сейчас ждёт. Ещё влетит из-за вас. Так что мы пойдём. Да, Янко?

Мой защитник с демонстративной смелостью шагает в нужном направлении мимо оборотня.

— Да, — выдавливаю я задушено и часто киваю, для убедительности. И, следуя за парнишкой, бочком пробираюсь к просвету между кибитками.

— И вы это… не ходите тут всё-таки, — напоследок кричит Ванчек оставшемуся стоять на месте волку. — Ба узнает, и разозлится. А когда она злится, то может и проклясть ненароком. Вам оно надо?

И к моему облегчению он снова пускается бегом. Это и мне служит сигналом, что можно припустить быстрее, унося ноги.

Небо, неужели пронесло… опять? Долго такое везение длиться не может.

— Как… как ты понял, что он волк? — спрашиваю у парня на бегу.

— Глаза горят, как волчьи, жёлтым. У медведей белым ночью бликуют, — объясняет мне запыхавшийся Ванчек. Выбежав к парадному входу шатра, мы убавляем шаг. И меня продолжают просвещать: — У кошаков всяких, как мне Микула говорил, в основном зеленовато-жёлтым, но они есть разные. Правда, рысей редко можно встретить за пределами их земель. Тигров ещё реже, а уж о заморских всяких котах тут и вовсе мало кто знает.

А он, оказывается, действительно в теме. А ещё очень сообразительный. И язык хорошо подвешан. Не представляю, что бы я без него делала. Вот и ещё один спаситель у меня появился. И ещё один долг.

— А кто тот медведь, о котором говорил… этот волк? — решаюсь я спросить. Перебираю в памяти всех, с кем успела познакомиться в таборе, и что-то никто в голову не приходит. Всё нормальные и довольно приятные.

— Так Микула же, — оглянувшись, парень смотрит на меня, как на дурачка. — Только он с чужаками не разговаривает. И волков не любит. Сам мне говорил. Так что этому вряд ли разговор светит.

Наверное, дурачком я и выгляжу с отвисшей челюстью. То есть… я целый день проработала бок о бок с оборотнем и даже не поняла этого? Но он… ничем себя не выдал… и вообще мне понравился, как… человек. А он… оборотень, оказывается.

И волк на табор как-то вышел. Рыскает тут, вынюхивает. И расспрашивать наверняка будет. Может и не сегодня, но завтра точно.

Мне в этот момент до ужаса хочется, сломя голову, ломануться к кибиткам, забрать сумку с зельем, которое я утром очень кстати на всякий случай приняла чтобы не забыть, и удрать из табора куда глаза глядят. Судя по всему, я так и сделаю. Но не сейчас, когда мой преследователь тут крутится. Догонит в два счёта. Утром, на рассвете уйду, до того, как табор проснётся.

Зря я вообще тут оставалась. Зря понадеялась… как бы беду не навлекла ни на кого.

Но как он меня нашёл? Как выследил? Или… не нашёл? Может, просто пришёл поговорить с Микулой? Ага, я знаю, что тешу себя ложными надеждами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бежать надо. Только с умом. Не наобум на эмоциях.

Надо тётушке Родне как-то дать знать. Объяснить, кто тут бродит в её таборе и почему.

С этой мыслью я и захожу вслед за Ванчеком в шатёр гадалки. А там уже действительно сидит мэтр Гануш собственной персоной. Ну и тётушка Родна само собой. Опять в ворохе разноцветных подушек. И смотрит так сурово и недовольно, что я сразу вспоминаю о том, что от неё можно и проклятие схлопотать, если разозлить.

— Ба, ты не поверишь, — с ходу восклицает мой товарищ, опередив моё намерение. — Мы с Янко только что волка-оборотня встретили за главным шатром. Бродит там в темноте между кибитками. Мы на него буквально налетели. А когда я спросил, что он там делает, навешал нам лапши на уши, что заблудился. Представляешь? А так мы бы гораздо быстрее прибежали.

А я смотрю, как подбирается вампир, недобро сверкнув багровыми глазами. И начинаю понимать, почему оборотень мог появиться здесь, в таборе.

— Волк бродит, говоришь? — поджимает губы старая Родна. Кряхтя, поднимается с подушек. — А ну сидите тут, а я пойду посмотрю, что там за волк без моего ведома бродит.

Едва высунувшись из палатки, она как рявкает на весь табор.

— Пако, а ну подь сюда, — и уже, на улице командует кому-то: — Становись у входа и зевак гоняй. Говори всем, что гадалка занята, пока я не вернусь.

В ответ раздаётся какое-то согласное бормотание и на входную занавеску падает огромная тень. Наверное, она тролля-силача позвала. Мне за день так и не довелось услышать, как его зовут.

Ванчек, стоящий радом со мной, неловко переминается с ноги на ногу, с опаской поглядывая на посетителя своей ба. Мне тоже приходится вспомнить, что помимо нас в палатке ещё и вампир сидит. И пришёл он не только к Родне.