Алые сердца - Тун Хуа

Восьмой принц налил в чашку горячего чая и протянул ее мне. Я машинально взяла ее и сжала в ладонях, согревая их.

Он подошел к письменному столу и сел за него, а затем достал кипу деловых бумаг и принялся их просматривать. Я сжимала в руках чашку и продолжала стоять, не двигаясь.

Прошло немало времени, прежде чем восьмой принц вскинул голову и со смехом произнес:

– Ты, видно, любишь стоять?

Вздрогнув от испуга, я торопливо села на самый дальний от него стул. Восьмой с улыбкой покачал головой и, больше не обращая на меня внимания, углубился в документы, время от времени берясь за кисть и делая какие-то пометки.

Так мы и сидели. Пару раз бесшумно входил Ли Фу, приносил свежий чай, добавлял в жаровни угли. Его движения были ловкими и отточенными; он ни разу не издал ни единого шороха.

Первое время я не осмеливалась поднять глаза и изучала пол под ногами. Потом, поняв, что восьмой принц полностью поглощен документами, я постепенно набралась храбрости и стала тайком поглядывать на него. Он был одет в светло-голубое чанпао. Чистая, словно искрящаяся кожа, ясный взгляд, улыбка, затаившаяся в уголках губ. Порой, работая с бумагами, он слегка хмурил брови, но его лоб почти сразу разглаживался. Выводя кистью иероглифы, он выглядел возвышенным и непогрешимым, живым воплощением фразы «Изящен, словно капли росы на бамбуковых листьях, обдуваемых прохладным ветром, а манеры изысканны, как чистейший жемчуг и драгоценная яшма».

Глядя на этого человека с безупречными манерами, я никак не могла понять: как так получилось? Как могло произойти, что Юнчжэн наградил его титулом «Акина», сравнив со свиньей? Даже обезглавливание не свидетельствовало бы так ярко о ненависти Юнчжэна!

Я глядела на восьмого принца, и в моей душе на сотни ладов ревела буря разнообразных чувств.

Не знаю, как долго мы сидели, но в конце концов я захотела есть. Оглядевшись по сторонам, я приметила, что у него на столе стоит пара блюдец со сладостями. Помявшись в нерешительности, я все-таки отважилась. Поднявшись, я подошла к столу, выбрала пирожное и сразу сунула в рот. Восьмой принц вскинул голову и, взглянув на меня, изогнул губы в улыбке.

– Если я в ближайшее время не вернусь, сестра непременно будет беспокоиться, – сказала я.

Улыбаясь одними губами, он опять молча опустил голову. Снова подняв глаза и потирая висок, он позвал:

– Ли Фу.

Быстрыми шагами в кабинет вошел Ли Фу и, согнувшись в легком поклоне, приготовился выслушать распоряжения.

– Проводи вторую госпожу домой.

Ли Фу немедля распрямился, подал мне плащ и шапку, а затем помог мне одеться, и мы вышли на улицу.

Под ногами, как и прежде, шуршал снег, и вокруг по-прежнему не было ни души. Ли Фу шел впереди. Внимательно следя за дорогой, я поняла, что он выбирал самые дальние и и глухие тропки, по которым и в обычное время мало кто ходил, а сейчас там вряд ли можно было встретить даже птиц. Вдоволь попетляв, мы вышли к какой-то узкой тропинке, возле которой Ли Фу остановился и с поклоном сообщил мне:

– Следуйте по этой дорожке, и очень скоро увидите ваш дом. Слуга должен вернуться, чтобы выполнять другие поручения господина, поэтому он не будет провожать госпожу.

– Иди! – Я отпустила его кивком головы.

Присев на левое колено, он распрощался и ушел.

В последние дни я частенько машинально бросала взгляд на свою левую руку и замирала. То мне казалось, что я понимала причину поведения восьмого принца, то была уверена, что не понимаю ровным счетом ничего. В старшей школе я как-то испытала пылкую влюбленность, но чувства подростков достаточно примитивны, и мне оставалось лишь гадать, что творится у него в душе.

Он влюблен или нет? Развлекается или искренен? Действовал экспромтом или давно вынашивал какие-то планы? Я не знала!

Кем были красивые девушки для этих выросших во дворце мужчин, погрязших в междоусобной грызне? Красивой декорацией в моменты душевного равновесия и способом развлечься – в минуты разлада. Если говорить о десятом принце, который испытывал ко мне чистосердечную привязанность, то и он не видел особой разницы – жениться на мне или на Гороло-гэгэ. Я уже на самом деле перестала на что-то надеяться.

Когда я училась решать геометрические задачки, у меня быстро выработалась привычка: оказавшись в тупике, я тут же откладывала задачу в сторону, и через некоторое время решение приходило само собой. В этот раз я поступила так же – бросила размышлять над этим крайне трудным вопросом, поняв, что ничего не понимаю. Время само подскажет мне ответ.

Через трое суток должен был наступить день бракосочетания десятого принца, и ни о чем другом я думать не могла.

Со дня нашей встречи прошло больше месяца, и за это время мы ни разу не виделись. До меня лишь дошел слух о том, что император Канси пожаловал ему собственную резиденцию.

Я размышляла, стоит ли мне идти на пиршество по случаю его женитьбы. В конце концов я решила, что не стоит искушать судьбу и лучше мне там не появляться.

Я объявила о своем решении сестре, и она равнодушно сказала:

– Ну и не ходи!

Однако стоило ей уйти, как Цяохуэй, потянув меня за рукав, сообщила:

– Госпожа никогда не навещает первую супругу, кроме как по праздникам и прочим дням, когда это обязательно, и та этим весьма недовольна. Если вы, барышня, не поздравите гэгэ со свадьбой, на госпожу посыпятся упреки в том, что вы обе не имеете никакого понятия о приличиях.

Мне оставалось лишь найти Жолань и сказать ей, что я передумала. Сестра так же равнодушно ответила коротким «Хорошо!», но затем добавила:

– Иди, но на этот раз не вздумай устроить какой-нибудь скандал.

Я с улыбкой поручилась, что ни за что не наделаю хлопот.

Не успела я моргнуть, как наступил день свадьбы. Я надела персиковую с золотой окантовкой курточку на подкладке, чтобы выглядеть чуточку счастливее и скрыть уныние в душе.

Господин восьмой бэйлэ уехал первым, а чуть позже выехали и мы с сестрой, вдвоем в одном паланкине.

Свадебное пиршество проходило в новом поместье десятого принца, пожалованном ему императором, и, когда мы прибыли, у ворот уже яблоку негде было упасть – повсюду виднелись дорогие повозки, запряженные лучшими лошадьми.

Это поместье не шло ни в какое сравнение с усадьбой восьмого бэйлэ, но, на мой взгляд современной горожанки, оно было достойно называться величественным и великолепным.