Урожай собрать не просто - Юлия Васильева

У меня невольно вырвался вздох. Если выбирать между двумя экипажами, в одном из которых угнездилась леди Рада, а в другом господин Клаус, то лучше уж было идти пешком. Правда, тогда мне не грозило попасть на экскурсию.

Делать нечего: я обреченно полезла в коляску к фабриканту, считая, что выбрала меньшее из двух зол — то, которое, по крайней мере, охотно молчит.

Первое время так оно и было: господин Клаус правил, а я с самым что ни на есть светским выражением лица смотрела в другую сторону, якобы увлекшись пейзажем. Но потом правила хорошего тона одержали нелегкую победу над взаимной неприязнью, и мой спутник спросил:

— Неужели вы не могли найти более простого и честного способа получить интересующую вас информацию?

— Более честным («Но не более простым!» — добавила я про себя) способом мне удалось узнать только то, что у наших фермеров не растет такая марь, как у катонцев.

Если он собирается меня стыдить, то я не поддамся. У самого рыльце в пушку.

— И тогда вы устроили маскарад. — Господин Клаус немного свысока взглянул на меня, словно укорял школьницу.

— А что мне оставалось?

— Могли бы обратиться ко мне.

Он шутит?! Или издевается?

— Если вы не помните, то в прошлый раз мы не очень хорошо расстались…

— Но не настолько, чтобы это помешало деловому общению. Согласен, пить чай я бы к вам не пошел, но отказ от предоставления нужных сведений — это прямое нарушение контракта. Я несколько раз повторил леди Иветте, что ей не стоит рассчитывать на урожайность катонцев… Но ваша матушка стояла на своем — мне показалось, что ей просто нужны были деньги, и как можно скорее, — по какой-то неведомой причине господин Клаус пустился в пространные объяснения.

Очень складно — похоже, что не обманывает. Он же должен понимать, что я могу прямо сегодня написать матери. Но в любом случае это объяснение никоим образом не снимало с него подозрений в посягательстве на наши земли.

— Кстати, почему этим делом занимаетесь вы, а не кто-то из ваших братьев? — не унимался фабрикант.

Я вздохнула, сознательно затянув тяжелую паузу, чтобы он прочувствовал всю трагичность положения.

— Вы уже видели старшего из моих братьев. Познакомьтесь с остальными, и если найдете, что кто-то из них прямо сейчас способен взять в руки управление имением, — сообщите мне, я буду несказанно рада.

— Просто в голове не укладывается… — пробормотал господин Клаус. Да уж, пусть он далеко не самый приятный в мире человек, но бьюсь об заклад, что его сестрам не приходится решать проблем сложнее, чем выбор фасона шляпки или меню на следующий день.

— Приходите к нам на чай, — усмехнулась я.

— Чтобы познакомиться с вашими братьями?

— Нет, просто хотела проверить, действительно ли вы откажетесь от предложения, как обещали.

— А если соглашусь? — отчего-то решил поиграть со мной фабрикант.

Да, такого поворота событий я не ожидала. К счастью, умения жонглировать словами мне не занимать — спасибо дворцовой практике.

— Значит, вашему слову нельзя верить, — впервые с начала разговора улыбка у меня вышла ненатянутой.

На фабричном дворе оказалось еще оживленней, чем в прошлый раз. На тачках, носилках, в мешках и вагонетках, налево и направо, вдоль и поперек перемещалась марь — если бы это был сон, то я бы проснулась в полном убеждении, что видела кошмар.

— Если вы меня спросите, где я нахожусь, то отвечу, что в аду. — Леди Рада не только успела вылезти из кареты раньше своих спутников, но и незаметно подкралась ко мне. Всем бы такую прыткость в ее годы! — А вы, милочка, молодец, что занимаетесь благотворительностью.

Я даже слегка опешила от неожиданной похвалы. Может, у этой мари есть какие-то галлюциногенные свойства?

— Только надеюсь, вы не помогаете в лечении мужчин? — добавила она, уткнувшись длинным носом в надушенный платок, чтобы перебить запах мари.

Слава богам! Никаких галлюцинаций!

— То есть вы хотите сказать, что, если больной, даже умирающий мужчина будет просить о помощи, ему в этой помощи должно отказать? — Я почему-то испытала глубокую обиду за свой форменный фартук.

— О нет, что вы! Как вам такое могло прийти в голову? Отказать умирающему! Ведь всякий настоящий мужчина и джентльмен предпочтет скорее умереть, чем стеснить подобной просьбой благородную даму! Поэтому отказывать вам не придется.

Даже любовные романы прошлого столетия были менее наивны и безжалостны, чем высказывания этой дамы.

— Скорее уж наоборот, — покачала я головой.

Не знаю, до чего бы дошла наша беседа, если бы в этот момент рядом не оказалась Алисия. Она тут же вставила свою реплику, а всякая ее реплика с недавних пор имела свойство оттеснять меня в окрестности господина Клауса.

— Сабэль, до чего мы с тобой непростительно невнимательны! Леди Рада едва на ногах стоит от усталости! — обратилась она к дочке мэра. Та с энтузиазмом подхватила пожилую даму под руку, и, судя по всему, захват был настолько умелым, что последней не удалось вырваться. Алисия тем временем настойчиво толкала меня в сторону фабриканта и приговаривала:

— Улыбайся, улыбайся. Расспрашивай про марь. Прикоснись к нему случайно — мужчины это любят.

— Чтобы их за руки хватали? — недоверчиво спросила я.

— Зачем же хватать? Ненавязчиво смахни пылинку. — С этими словами Алисия наконец от меня отстала. Она подошла к Ласу и сделала вид, что стряхивает что-то невидимое с его плеча. Затем мимолетная улыбка, которая, похоже, тронула даже братца.

Не-э-эт… Она определенно держит мужчин за идиотов. Любая глупость, проделанная красавицей, вызывает какой-то трепет, но то же самое в исполнении обыкновенной девушки в лучшем случае будет встречено с недоумением. Чем обыкновенней девушка, тем больше окажется недоумение.

Конечно, в свое время я тоже пыталась строить глазки и перенимать женские уловки… Правда, было это, пожалуй, лет в тринадцать. В роли заезжего принца выступал приехавший на каникулы племянник соседки. На одном чаепитии я долго бросала на него томные взгляды, пока предмет воздыхания не подошел ко мне с ласковым и печальным видом. Его глаза горели такой участливостью, такой нежностью, что у любой глупышки дрогнуло бы сердце. Он опустился передо мной на одно колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и с дрожью в голосе, выдававшей, как мне тогда показалось, крайнее волнение, спросил:

— Девочка, тебе плохо?

Заезжий принц учился на ветеринара (правда, не очень прилежно), и в моей пантомиме ему привиделись угрожающие признаки бешенства.

Эти слова стали самой действенной прививкой от использования глупых женских уловок и заставили меня в дальнейшем довольствоваться сравнительно небольшой долей кокетства. Поэтому чем меньше я донимала фабриканта, тем лучше. Я остановилась от него в нескольких шагах и, несмотря на все знаки Алисии, не желала двигаться.