Сильное чувство. I часть - Михаил Дорошенко

стоят у повозок, они мрачны. Их глаза полны печали и одновременно надежды. Среди всех рабов, Шон увидел. Лизу. Он поспешил к ней. Она сидит в повозке, ноги прижала к телу, лицо худое, уставшее. Её глаза пусты. Шон подошёл к повозке, глядя на Лизу. Он ужаснулся.

— Л-Лиза? — спросил он, забравшись в телегу, и сел напротив лисы на колени.

Её взгляд такой же пустой, она даже не реагирует. Шон помотал рукой у её лица. Лиза пришла в себя, увидела Шона, вскрикнула и забилась в угол повозки.

— Нет! Нет! Не надо! — кричит она.

Шон продолжает сидеть и не понимать. Люди начали активно и злобно смотреть в повозку, где сидит лиса и Шон.

— Ты чё там делаешь? — крикнул какой-то гражданин.

Шон заметил синяки на ногах и руках Лизы. Хвост лисы начал облезать, в некоторых местах пушистый мех слипся в какой-то белой жиже. До Шона наконец дошло, где она была. Шон упал на задницу, глядя на лису. Его глаза выражают самый настоящий ужас, но их закрывают очки.

— Свали отсюда! — крикнула Энни.

Шон медленно подполз к Лизе. Она перестала кричать, лишь с ужасом смотрит на Шона. В телегу забралась Энни. Её щит стоит у края повозки.

— Это твоя знакомая? — спросила она.

— Да… — ответил Шон.

Энни подошла к Лизе. Лиса никак не отреагировала на Энни. Рыцарь взяла Лизу за руку и тут же получила укус. Её острые зубы пытаются прокусить латы. Ничего не выходит. Энни вырвала руку от Лизы. Подошла Ния и с интересом смотрит, что происходит в повозке.

— Я её заберу к себе. — сказал Шон.

— Может ей сначала прийти в себя? — спросила Энни.

— Я..я должен её забрать отсюда. Обязан.

— Ты уверен? Ей могли вкалывать наркотики. Нет… Ей точно их вкалывали. Ей понадобится реабилитация и медицинская помощь.

Шон хотел возразить и громко рявкнуть на Энни, но понял, что ему сказали. Рациональность и чувства начали бороться в голове Шона, и победила по итогу рациональность.

— Куда её отведут? — спросил Шон.

Энни оглянулась.

— Тут есть больница недалеко. Она будет в одиночной палате проходить терапию выздоровления.

— Проследи за этим. — сказал Шон, встав на ноги и отойдя от Лизы, не отрывая от неё взгляд.

Шон спрыгнул с телеги и напоследок посмотрел на лису. Её взгляд. Взгляд напуганного животного. Зажали в угол — жаль. Её добрые яркие рыжие глаза помутнели, они стали бледнее. Волосы запачканы, видно седину. Одежда — мешок картошки. Шон быстро сунул руку в карман и достал сигарету. Ния протянула ему спичечный коробок. Шон, не глядя, жадно схватил его, также не глядя поджёг спичку и зажёг сигарету. Сделал глубокий вдох табачного дыма. Свободной рукой, Шон снял очки и повесил их на рубашку. Его напуганный взгляд, наполненный сопереживанием и ужасом, последний раз посмотрел на Лизу, затем Шон убрался за здание гильдии и встал на углу дома. Ния решила сопровождать Шона. Он нервно курит, глядя в землю.

— Шон, это твоя подруга?

— Я её однажды спас от смерти… А от этого… — не договорил Шон.

— Их насиловали, да?

Шон не ответил. Он скурил сигарету, затем достал новую и поджёг её. Ния потупила взгляд и тоже смотрит на землю.

— Кажется дождь начинается. — сказал Шон.

Ния посмотрела на Шона и увидела его мокрые глаза. Он смотрит на рассвет. Ния сильно расстроилась, глядя на него. Немного подумав, по лицу Нии пошли слёзы.

— Я..думаю да. — согласилась Ния, хныча, иногда всхлипывая носом.

Энни пошла к этой паре, но резко остановилась, глядя на их лица. Рыцарь решила не подходить к ним и ушла руководить людьми.

— Это ужасно. это так. нечеловечно. — прохрипел Шон.

Ния лишь усилила плач, закрыв руками лицо. Посох Нии упал на землю.

— Если бы. если бы Бог был, то он этого бы не допустил! — крикнула в истерике Ния.

Глаза Шона очнулись от слов Нии. Он повернул свою голову в её сторону. Немного посмотрев и послушав Нию, взгляд Шона вновь устремился на розовый рассвет. "Этого не должно было произойти! Я должен был найти её раньше! Но откуда мне было знать, где её искать?! Это я виноват. блять.." — думает Шон. Он скурил вторую сигарету, принялся за третью.

…

Шон и Ния идут к усадьбе Марии. Они оба молчат всю дорогу. Вот и дом, Мария сидит на кресле качалке. Она помахала им рукой. Ния помахала в ответ, а затем зашла в дом. Шон никак не отреагировал и встал рядом с Марией, зажав ещё одну сигарету между губ. Мария молча смотрит на Шона. Он зажёг сигарету и курит. Его глаза покраснели, взгляд убит. Мария выпятила руку. Фиолетовый глаз вырвался наружу. Мария закрыла глаза, смотрит, что происходило с Шоном. Придя в себя, Мария ужаснулась.

— Нашлась. — сказал Шон.

Мария опустила голову. По её лицу непроизвольно пошли слёзы, она их не контролирует. Это сказались чувства Шона. Мария полностью потеряла дар речи. Девушка слегка привстала и протянула свою ручку к руке Шона. Рука медленно перехватила сигарету Шона, а он наблюдает за ней. Мария поднесла сигарету к своим губам и вдохнула, затем она прокашлялась, держа сигарету указательным и средним пальцами правой руки. Шон взял за запястье Марию и поднёс её руку к своему лицу. Парень взял губами фильтр сигареты и вдохнул, затем отпустил её запястье.

— Не можешь ничего сказать? — произнёс Шон.

Мария молча смотрит на Шона. Через некоторое время, она смогла что-то выдавить из себя.

— Тебе было. так грустно… Пошли напьёмся?

— Пошли. — согласился Шон.

…

Шон с Нией пришли в гильдию. За одним из столов сидит Энни с какими-то мужчинами. Это рыцари, их трое. Они все в стальных латах и мечами наперевес. Энни обратила внимание на Шона и Нию и подозвала их рукой. Они подошли к ней.

— Это за работу. — сказала Энни, протягивая мешочек с деньгами.

Шон даже смотреть в мешок не стал и передал его Ние. Она с интересом заглянула в него.

— Там две сотни серебряных. — сказала Энни.

— Есть новости какие?

— Новости? Пока никаких.

Шон молча посмотрел на Энни, а затем развернулся и вышел из гильдии. Ния последовала за ним. Шон встал у входа и закурил. Он задумчиво смотрит по сторонам.

— Что делать с этими деньгами будем? — спросила Ния.

Шон молча пошёл по улицам города, Ния за ним.

— Эй! Ты чего? — спросила она.

— Голова болит… — вяло ответил Шон, — Я думаю ещё.

— О чём думаешь?

— Куда я шёл с Лизой, когда её схватили? — спросил он сам себя,