Загадка тауматургии - Виктор Борзов

Сэмюэль обернулся. В конце кабинета под портретами императорской семьи стоял мужчина. Кожа и бело-красная хламида напоминали расписанное толстыми мазками полотно, тени в складках одежды разделяли едва заметные светлые линии. Его можно было спутать с одной из висящих картин, если бы не ненормальное обилие подробностей: родинки, морщины на лице, пятна и швы на одежде. Он был чужд как для портретов, так и для настоящего мира.

— Кто вы? — встал со стула парень и отступил на шаг. — Почему все убежали?

Он не понимал, что происходит. Ронни и одноклассники в панике разбежались. Пролезли сквозь стены, лишь бы не встречаться с этим мужчиной. Хромая, Сэмюэль попятился к выходу, не отрывая от незнакомца взгляда.

— Все еще играешь? — фыркнул мужчина и зашагал вперед. — Говорил же, все бесполезно. Твои представления больше не властны надо мной.

Незнакомец наклонился к ближайшей парте. Поднял стул за ножку одной рукой, второй медленно оттянул сиденье. Деревянная фанера тянулась, словно податливое тесто в руках опытного пекаря. Когда мужчина вытащил железную ножку, на пол с грохотом рухнули остатки стула.

— Сойдет, — хмыкнул он. — Я хотел бы найти что-то острое, но понимаешь ли — эта штучка внутри тебя весьма хитро устроена.

Сэмюэль обошел крайнюю парту первого ряда и повернул спиной к выходу. Еще пара шагов. Еще чуть-чуть и... Парень со стуком уперся в закрытую дверь.

«Нет! Нет, нет, нет, нет, нет! Она же была открыта!»

— Что такое? Игра обернулась против тебя?

— П-пожалуйста, — взмолился Сэмюэль. — Не надо!

Мужчина одним рывком подбежал к парню, раскидывая на пути парты, будто огромный зверь. Схватил за плечи и уронил на учительский стол. От удара из легких вырвался весь воздух. Тело заныло от тупой боли.

— ... Прошу, — голос сорвался на писк.

— Почему не опустишь занавес? — склонился над парнем незнакомец. Он сжал левую руку на горле парня и вдавил в стол. — Сюжет уже пошел против тебя. Так зачем продолжаешь?

— Я... не понимаю, — тяжело дышал Сэмюэль. Мужчина чуть облегчал захват, когда видел, что парень хотел что-то сказать.

— Жаль, — разочарованно вздохнул незнакомец, отвел железную ножку в сторону и ударил по колену Сэмюэля.

Парень завопил. По щекам побежали слезы. Он царапал левой рукой ладонь мужчины, но ногти скользили по коже, как по льду.

— Меня всегда забавлял этот механизм. Стоит вам очутится здесь, как возводится кокон. Уплотняется и разрастается вглубь. Одной этой защиты вам показалось мало. Вы решили добавить сюжет. Заставить гостей плясать под вашу дудку, чтобы уж точно не навредили.

— ... Молю, — шмыгая носом, стонал парень.

— И этого тоже оказалось недостаточно! — неожиданно воскликнул незнакомец и врезал по второму колену. Из глотки Сэмюэля вырвался приглушенный стон. — Пока ты в коконе стоит мне попытаться отхватить кусок. Лишь жалкий ошметок владения на твоем теле, как тебя вытянет обратно на Сцену, а меня вышвырнет прочь. Но знаешь... Я сгораю от любопытства, ради чего вы оставили эту лазейку?

На последних словах мужчина со всей силы ударил ножкой стула в живот. Изо рта Сэмюэля вместе со стоном брызнула фонтаном слюна. Сквозь пелену слез силуэт незнакомца выглядел, как бело-красная клякса на белом полотне потолка.

— Никаких неизлечимых шрамов внутри кокона, но боль... Боль вы оставили. Зачем? Неужели настолько наскучили игры на Сцене, что решили поразвлекать себя пытками? Или это всего лишь случайность? Жалкий недочет? — говорил он, хлестая Сэмюэля по животу и ногам. Затем мужчина стукнул помятой окровавленной ножкой сбоку от уха парня. — Думаю, довольно. Вот что будет происходить после каждого твоего антракта, юный театрал. Я не могу спустить с тебя кожу живьем, но поверь, я лицезрел сотни самых причудливых пыток. Ты пройдешь через каждую. От самой «безобидной» до невыносимой. Выхода нет. Спасения нет. Я буду преследовать тебя в каждом выступлении. И не важно играешь ты или нет. Я буду там. Истязать тебя, пока ты не сдашься и не сломаешься. Ты можешь прекратить все, когда захочешь. Просто выйди из кокона и позволь мне забрать твое тело. А теперь прощай, юный театрал. Подумай над моим предложением.

Пальцы незнакомца на шее Сэмюэля резвящимися сороконожками проскользнули под кожу. Они яростно извивались. Жадно хрустя, прогрызали путь сквозь мышцы и сосуды.

В ту же секунду внутренний канат потянул и вырвал из кошмара.

Пробуждение было сродни глотку свежего воздуха для утопающего. Парень распахнул веки и закричал во всю глотку. Впился ногтями левой руки в шею. Кожа ныла, будто внутри все еще ползали голодные насекомые; ноги и живот пульсировали от ускользающей боли.

Сэмюэль чесал, чесал, чесал, чесал и чесал, но зуд сотней жвал неумолимо покусывал шею. Когда он сменился колющей болью, парень остановился.

— ... Где я? — роняя руку на колени, пробубнил он под нос.

Кромешная тьма. Слабый свет уличных фонарей высекал из мрака силуэты решеток на окнах. За стеклом парень видел тусклые оранжевые огоньки, тонущие в черно-желтом мареве.

Сэмюэль присмотрелся к темноте комнаты. Тщетно. Тьма плотной пеленой накрывала все, даже очертания предметов ускользали от взора. Вдруг издалека по половицам забарабанили шаги.

Через минуту круг света оттеснил тьму, и парень увидел прямоугольник прохода, дверь и покрытую трещинами серую стену коридора.

В комнату вбежал Луи, держа в левой руке газовую лампу и кухонный нож в правой. Поверх мешковатой льняной пижамы мужчина накинул коричневый плащ с капюшоном. Глаза закрывали