Арбан Саеш. (Трилогия) - Сергей Вацлавович Малицкий

заранее. Многие уже с месяц назад начали поговаривать о трудных временах. Как раз когда к нашему бургомистру прибыл Индаинский Князь. Он гостил здесь две недели. Уж не знаю, что он хотел, но вряд ли получил то, на что рассчитывал. Я ходил смотреть, как его кортеж скатывается со Стены. Лицо у него было довольно злым. Вот тогда я скупил всех диких свиней, что были на рынке. Они теперь похрюкивают у меня в сарайчике и ждут своего времени.

— Война? — спросил Лукус.

— В том то и дело, что никакой войны вроде как и нет, — растопырил пальцы Бал. — Только дома крестьян горят, люди гибнут, и вот уже все окрестные жители съехались под защиту стен. Здесь, конечно, нас не достанут, но что будем делать, когда беженцы проедят свои запасы, даже и не хочется думать.

— Хозяин! — донеслось со стороны стойки.

— Иду! — бросил в ответ Бал, и, обернувшись к столу, расплылся в улыбке. — Однако у нас крепкие стены, чего нам бояться? В башнях магистрата, говорят, Оган хранит запасы зерна, которых хватит на год беспрерывной осады! А вот и Велга!

24.

Когда Дан есть уже больше не мог, даже вовсе развязав пояс, он откинулся на скамье, оперся о стену, занавешенную затейливым ковром, и стал разглядывать посетителей трактира. Желающих перекусить все прибывало, видимо, наступало обеденное время, и вокруг стойки жители Эйд-Мера стояли плотным строем. Трактирщик, совершая плавные неторопливые движения, успевал обслужить всех, кто хотел отведать местной стряпни.

— У него неплохо идут дела, — сказал Дан себе под нос.

Мальчишке нужно было чем-то занять себя, чтобы картина пылающего дома Трука, наполненного трупами, не вставала перед глазами. Заговорить с Сашем он не решался. Лукус же быстро поел и ушел к аптекарю, который якобы не любил, когда к нему являлись целой толпой, то есть более одного элбана за один раз.

— У Трука никогда не было столько едоков. Поэтому он еще и торговал, и скупал шкуры.

— Ты умеешь читать, Дан? — спросил Саш.

— Да.

— Тогда скажи, что написано на вывеске над трактиром?

— Там написано на языке ари «Веселый Мал», но буква "М" и "Б" очень похожи, так что можно прочитать и «Веселый Бал», — улыбнулся Дан.

— Но нарисован все-таки мал? — уточнил Саш.

— Да, — согласился Дан и тут же снова улыбнулся. — Но разве хозяин сам не похож на огромного мала?

— Пожалуй, — кивнул Саш. — Особенно если внезапно подпрыгнет до потолка и хрюкнет. Дан, расскажи мне о равнине Уйкеас. Что находится к югу от Эйд-Мера и что там к северу за горами?

Дан внимательно посмотрел на Саша. Мальчишка уже заметил, что Лукус учил Саша языку ари, но почти никогда не отвечал на вопросы. Дан не знал, можно ли говорить с Сашем о чем-либо, но все, что он мог рассказать, было известно любому жителю города и любому крестьянину на равнине.

— К югу от Эйд-Мейда лежат свободные земли, это и есть равнина Уйкеас, — начал рассказывать Дан. — Между горами, морем, топью и Индасом. А что за горами, я не знаю. Точнее, я знаю то же, что и все. Там Мертвые Земли. Дара, называли когда-то ари эту страну. Еще дальше — северные леса. Там родина моего народа и большинства жителей Эйд-Мера — земля Плеже. Но еще севернее, там, где в глухих чащах лежат развалины проклятого города Слиммита, живут архи и прочие чудовища. И племена раддов, которые вытеснили наш народ из родных мест и разметали по всему Эл-Айрану. Та земля называется Аддрадд. Дед моего отца привел свою семью и семьи соплеменников в свободные земли и основал около половины варма лет назад город Лингер. Которого уже нет…

— Что значит «свободные земли»? — спросил Саш.

— Именно это и значит — свободные, — ответил Дан. — Над людьми, которые живут на равнине Уйкеас, нет никакого короля или бургомистра. Это свободные охотники и крестьяне. Но их мало. Отец говорил, что когда в Дару пришла Черная Смерть, горы остановили ее. Остановили для земли, для деревьев, для травы. Но не для элбанов. Элбаны умирали и по эту сторону гор. И потом почти никого не осталось. Или не осталось совсем. Когда плежцы пришли в эти земли, они не нашли ни живых, ни мертвых. Только Вечный Лес стоял, как ни в чем не бывало. Трук сказал, что над ним оказалась невластна даже Большая Зима.

— А кто такой Индаинский Князь? — вновь спросил Саш. — Ты слышал, что Милх говорил о визите Князя?

— Три варма ли на юг, — наморщив лоб, ответил Дан. — Или больше. Полтора варма по дороге до моего города, а потом еще столько же. Там стоит крепость Индаин. В устье реки Индас. В этой крепости правит Индаинский Князь. Я не знаю его имени.

— Значит, земли не такие уж свободные? — задумался Саш.

— В Индаине живут анги. Это морской народ. Их родина где-то далеко. Они селятся только по берегам моря. От Кадиша до Индаина много их поселков. Отец немало выковал ножей и крючьев для моряков. Но Индаинская крепость выстроена не ангами. Старик, который приходил к Труку вместе с Лукусом, говорил, что это крепость-порт древних ари, которые когда-то жили в Мертвых Землях и построили Эйд-Мер. Отец не любил ангов. Он говорил, что индаинцы хорошо собирают пошлину и плату за безопасность, но безопасности не обеспечивают.

Дан замолчал на мгновение, затем продолжил, нахмурившись:

— Когда по реке спустились васты, индаинцы заперлись в своей крепости и ждали, когда они уйдут. Васты дошли до Кадиша и были разбиты королем сваров. Но мой дом уже был сожжен, а родные убиты.

— Кто был твой отец?

— Моего отца звали Микофан, — гордо ответил Дан. — Он был кузнецом. Половина нашего городка занималась выделкой кож. Кто-то охотился. Некоторые разводили скот. Но ремесленников и кузнецов не хватало. Мой отец считался лучшим кузнецом. Он умел делать все. Ни один охотник не пришел и не сказал, что нож, выкованный отцом, сломался. Отец умел делать даже металлические луки!

— Извини, Дан, — вздохнул Саш. — Мне трудно по достоинству оценить мастерство твоего отца. Я ничего не понимаю ни в кузнечном деле, ни в оружии. Ты рассказал мне о раддах, о вастах, о сварах, об