Сантехник 3 - Иннокентий Белов

повышение платы получили, о чем давно уже хотели меня просить, насколько я знаю от того же Ветрила, ведь нагрузка на них лежит гораздо выше среднего по замкам. И так собирался поднимать плату, но все как-то повода не было подходящего. А вот теперь все очень хорошо срослось, удачно все получилось.

— Ваша милость! Собираетесь ли вы еще набирать в стражу народ? — тут же воспользовался своим старшинством Изавил.

— Собираюсь. А что, есть желающие? — спросил я на всякий случай.

И вроде уезжать скоро, но про это я никому говорить не собираюсь пока, а вот взять нескольких воинов в штат не проблема, а разумное вложение имеющихся в наличии средств.

— Да, еще трое приходили сегодня спросить про службу.

— Знаешь их?

— Не особо, они с той стороны гор пришли. Но воины опытные, каждый уже по два контракта отслужил, — докладывает он.

— А где они сейчас?

— Да за площадью сидят, ждут вашего решения.

Вижу по мужику, что не очень он уверен в пришедших воинах, как бы не за серьезные прегрешения их с прежнего места службы выгнали. Да еще с той стороны они пришли, не получится так сразу узнать, в чем конкретно виноваты и где накосячили.

Придется свое умение к сознаниям соискателей подключить.

— Зови тогда, сразу на них посмотрю, — махнул я ему рукой и поднялся в донжон, чтобы одеться, как настоящий владетельный норр.

Тут все обстоит только так, встречают и уважают именно по одежке, придется показать себя солидным дворянином.

Потом спускаюсь и сразу натыкаюсь взглядом на троих новых воинов во дворе. Доспехи и оружие у них забрали на старом месте службы, поэтому пришли только в защитных куртках из грубой кожи, с длинными кинжалами и самодельными копьями, у одного простенький лук за спиной.

Коротко отпрашиваю, кто такие, как зовут и за какие прегрешения покинули прежнее место службы.

— Ваша милость. Мы из владения Остримил пришли. Очень уж наш господин своих крестьян в черном теле держит, и нас постоянно посылает их сурово учить. У вас, ваша милость, наслышаны мы, что народа в страже не хватает и с людьми своими по совести поступаете, — высказался довольно откровенно один из них, взрослый мужик с черной бородой.

Ну, не приветствуется такая критика прежнего благородного руководства в этих местах, да и жалость к крестьянам — не лучшая рекомендация для нахождения в дружине владетельного норра. Где все должны стоять один за одного и за своего синьора без всяких позывов совести и прочих мерихлюндий.

Но мне они подходят, никаких сильно дурных мыслей в голове нет, а усилить немного дружину стоит, там дальше разберемся с новичками.

— Ладно, беру вас на службу. Первый месяц присмотрюсь к вам, плата — два золотых, потом по два с половиной, если экзамен пройдете. Изавил, подбери воинам кольчуги, шлемы и оружие выдай!

— Благодарим вас, ваша милость! Мы не подведем! — радостно кланяются новые теперь войны замка.

Мне еще потому они нужны, что служили на той стороне Сиреневых гор, знают все дороги и тропы там. Да и с населением соседнего королевства знакомы, с местными порядками и законами, язык тот же должны хорошо понимать.

То есть выступить моими проводниками на новую территорию, ну и первыми учителями другого языка.

Подземелье так и не стал открывать, никакого интереса у меня к мятежникам нет, сдохли, так сдохли, туда им и дорога.

После завтрака поехал наконец к руднику, взяв пару новичков и пару старичков с собой, пусть одни осмотрятся во владении, а вторые к ним самим присмотрятся. Тем более полезную ванну принять собираюсь, ведь скоро придется оставить так хорошо и правильно налаженный серный источник моим многочисленным и могучим врагам.

По дороге к руднику ничего интересного не случилось, а там я первым делом освободил от отбывания трудовой повинности двоих пленников:

— Все, свободны! Можете в деревню идти, бабу себе искать и все такое прочее! Теперь за плату работаете!

Может и успеют какую монету заработать бывшие разбойники еще, хотя скорее просто к соседнему норру уйдут на такой же рудник.

— Какова плата, ваша милость?

— Два золотых в месяц. Вы же хорошие работники и многому тут успели научиться.

— А кормить так же будут? — первым делом интересуется здоровяк.

Понятно, что полные миски мяса три раза в день его очень радуют, после того как в разбойниках наголодался.

— Пока так, потом уже не знаю, — довольно честно ответил я.

Как там будут кормить на новом руднике? Да явно, что не так обильно, но как-то будут.

После того, как дал указание мастеру за рудником первым делом не руду добывать, а обогащать ее и быстрее вниз к горнам свозить, поехал помыться и погреться в источнике.

Видно, что новички с таким делом знакомы, с той стороны такого добра тоже хватает.

— Ваша милость, есть у нас такая вода. Только в ней никто не купается! — обращается ко мне один из новых стражников, когда уже едем на промплощадку.

— Ничего, научатся со временем.

На площадке проверяю, сколько выковано изделий, сколько криц выплавлено и предупреждаю, чтобы руду первым делом гнали на переплавку, а не ждали, пока новые крицы используют в кузнице.

Потом в столярке изучаю общий объем произведенного, говорю Бродусу, что пока остановить в производстве, чего, наоборот, начинать побольше делать. Уже прикидываю количественный и качественный состав товара, чтобы расторговаться быстро и без перекосов в какую-то одну сторону по лишнему товару.

— Ваша милость! Никак наше положение не изменилось с того раза? — такой у него вопрос, очень сильно Бродуса интересующий.

Очень не хочется мастеру срываться с обжитого дома и налаженного производства, да еще с беременной женой-подругой.

— Изменилось, Бродус. Текущие проблемы я все решил, сейчас опасности нет никакой. Но на долгую уже ничего не изменить, даже не надейся. Придут сюда толпы имперцев и ничего целого здесь не оставят, так что отправляй молодую жену куда подальше. Если хочешь, я с другим норром договорюсь, чтобы твоя старая жена не знала, какая у тебя новая семья объявилась. Будешь так же своему хозяину деньгу платить и спокойно жить, а работать на того же норра Истримила. Он из всех моих компаньонов самый тебе подходящий, мастеров своего дела сильно уважает.

— Это хорошо бы, ваша милость, — печально вздыхает мужик.

Домой ему лучше не появляться, раз вторая семья образовалась, с