Хозяйка чайной - Наталья Александровна Буланова

— Спасибо за предложение, господа, но я откажусь. У меня есть большая мечта — это чайная, а не прилавок в таверне или в отеле, — говорю я.

Рикки молча опускает голову, плечи поникают, и это мне видеть труднее всего.

Я ободряющее пожимаю его руку, а потом берусь за тележку. Мы идем по центральной улице в абсолютном молчании, чувствуя взгляды за спиной.

— Госпожа, куда мы? — спрашивает Рикки таким голосом, будто у него комок в горле.

— У нас поход. Вылазка на природу. Эту ночь мы ночуем в горах у горного источника.

— Как мы туда заберемся по такой темноте? Да еще с тележкой?

— По горной дороге к озеру, а там и расположимся. Источник рядом.

По молчаю Рикки я поняла, что звучу слишком оптимистично и реалистично. Ну а что делать? Мне нужно выдать уверенность и план, пока иду и внимательно смотрю по сторонам.

— Давай заглянем к Альдо. Извинимся за стулья. Это все равно по пути, да?

Рикки молча и немного насупленно кивает.

А я толкаю тележку по главной улице, она же торговый тракт, и внимательно смотрю по сторонам: питейные заведения, гостиницы, лавки с товарами первой необходимости и продуктами — вот чем наполнено все вокруг.

И ни одной чайной. С одной стороны — хорошо, нет конкурентов. С другой — пробиться будет очень сложно.

— Госпожа, а вы не шутили, что под открытым небом спать будете? Ладно я, но вы…

— Не шутила. Нужно готовиться к самому худшему варианты, но стараться найти лучший, — говорю я.

Знаю, что не стоит обнадеживать. Лучше думать в режиме катастрофы по самому плохому сценарию, тогда даже малейшее улучшение положения будет казаться праздником.

Я иду и присматриваюсь к ценникам. На главной улице, понятное дело, он задран. Если уйдем вглубь деревушки, то найдем вдвое меньше. Но… Это все равно для нас сейчас дорого.

Мы доходим до конца улицы, но мне в голову так и не приходит решение вопроса. И тут я слышу:

— Темень какая. Ни черта не вижу.

И голос такой знакомый, скрипучий.

Да это же старушка из магической лавки!

— Вы ко мне, что ли? Так опоздали. Я закрылась только что, — говорит она, выходя из темноты.

Она наступает на одну ногу уверенно, а вторая словно подгибается. Звенит ключами в кармане длинной юбки, поправляет пушистый кардиган.

— Добрый вечер, госпожа! — поздоровалась я с уважением. — Нет, мы мимо.

— Не по карману, что ли? Так скидку могу сделать. Но уже завтра. — Она добродушно машет рукой, поправляет сетку-авоську на плече и зевает. — Сегодня спать уже хочу.

— Спасибо, госпожа. Как только сможем позволить себе ваш товар, так будем покупать по полной стоимости и без скидок, — расплывчато отвечаю я.

Не хотелось говорить, что мы не можем позволить себе ее услуги. И завтра — тем более.

— Ну, тогда до завтра, — говорит она, ключи выпадают из ее кармана, но она этого словно не замечает.

Рикки круглыми глазами показывает мне на них.

— Госпожа, вы потеряли ключи от лавки. — Я поднимаю связку и даю ей.

Та смотит удивленно:

— Да? Не воспользуешься возможностью переночевать? — спрашивает она. — Я думала, подсуетишься, как всегда делала.

И так хитро на меня смотрит с улыбкой. Видит меня насквозь.

Нет, у такой старушки оставаться — только себе беду накликать. Боюсь ее. Тем более, она знает мое настоящее имя, и что я совсем не Алисия.

— Что вы, как можно? — улыбаюсь я. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — говорит удивленно старушка и уходит, прихрамывая на одну ногу, но как-то слишком шустро.

Рикки идет рядом со мной, пока я везу тележку, и я так и слышу, как он насупленно дышит.

— Что такое, Рикки?

— Почему мы не остались у нее в лавке, госпожа? Она же приглашала?

— Не приглашала, Рикки. Нет. Она спрашивала, почему мы не стали лисами в ее курятнике. Понимаешь разницу?

Рикки озадаченно смотрит на меня.

— А разве мы лисы? — спрашиваю у него.

— Нет, — он мотает головой.

— То-то и оно. Знаешь, есть одна сказка про волшебную старушку и ее избушку. Так вот… Попасть к ней — означает верную смерть. Поэтому я с детства просто так у незнакомцев не остаюсь. Уж лучше в лес.

— В лес? — Рикки обреченно опускает взгляд.

— Сначала извинимся перед Альдо, — говорю я, сворачивая на тележке в улочку.

Теперь дорога идет в гору, надо подналечь. Становится жарко от усилий, Рикки включается, тоже хватается за тележку.

И тут мы видим склон, отведенный под помойку, и наши торчащие ножки стульев. Темная фигура роется в них.

Мы останавливаемся, и человек выходит на свет.

— Альдо! — восклицаю я.

— Госпожа, — склоняет голову он.

— Я как раз иду к тебе извиниться за стулья.

— А я не смог оставить их умирать, когда вы так старались, — смущенно потирает затылок он.

Грязный, потный, но душой красавчик. Не то, что некоторые.

— Ох, Альдо. Сейчас помогу, — я пытаюсь припарковать тележку, но она скатывается.

Альдо спешит на помощь.

— Почему вы здесь с чайной на колесах?

— Это долгая история. — Я не хочу казаться жалкой.

— Неужели, повздорили с генералом? — догадывается он.

Я молчу.

— Из-за мебели, да? — Альдо ставит телегу так, чтобы она не уезжала, подпирает колеса большим камнем.

Я снова молчу. Не хочу выносить слухи на новый уровень.

— Я сохраню стулья, госпожа. У меня на складе есть уголок, куда я их пристрою. Потом заберете.

— Спасибо, Альдо, — говорю я с благодарностью.

— А вам есть где ночевать?

Рикки вцепляется в платье.

Но я-то знаю, что ответить.

Глава 9. Часть 3

***Мы лежим под звездным небом на постели из лапника. Запах просто непередаваемый. И только Рикки продолжает бурчать:

— Госпожа, почему вы не согласились ночевать у Альдо?

— Потому что слухи пойдут, Рикки. И кое-кто от мастерской камня на камне не оставит, когда узнает. Нельзя за добро таким злом платить, — пытаюсь объяснить я, хотя понимаю, что паренек пока еще ничего толком не поймет.

Ему еще взрослеть и взрослеть, получать жизненные уроки, а пока… Пока я присмотрю за ним.

Неожиданно рядом кто-то завыл, и мы тут же привстали на локтях, переглянулись.

— Тут много хищников в горах? — спрашиваю я, косясь на ближайшие деревья.

Если это волчья стая или шакалы, то наше спасение только там, в этих раскидистых ветках.

Эх, а я-то думала спокойно переночуем.

— Обычно, где есть драконы, другие хищники не водятся, — Рикки испуганно