Раб из нашего времени. Книга 6. Преодоление - Юрий Иванович

Время от времени я присматривался к ведущимся процессам в её теле и пытался понять, что же там творится. На первый взгляд, в организме происходило нечто, весьма сходное с полной заменой или тщательной очисткой крови. Потом весьма интенсивно сияли участки тела, поражённые гангреной. Там сияние явно выжигало заразу и попутно восстанавливало повреждённые ткани. То есть регенерация, похоже, шла на клеточном уровне полным ходом. И всё то же моё наитие настоятельно подсказывало: «…ни во что не вмешивайся!»

А мне и счастья другого не надо, что только обнимать пустеющий казанок да философствовать над кульбитами нашей судьбы. Вон оно всё как вдруг и резко повернулось! Было нас четырнадцать, не считая когуяра, а тут сразу стало тридцать семь человек. Конечно, могло и такое случиться, что часть женского батальона не пожелает сожительствовать с нами в одной башне, но что-то мне подсказывает, что подобные пожелания некоторых наивных котоводов (или правильно когуяроводов?) судьбой учитываться не будут. Все как одна пожелают жить в нашем коллективе.

А чем плохо такое количество? Да хотя бы именно количеством! Уже не говорю о большинстве представителей женского пола. Это же совсем иной контингент получается, совершенно иные отношения. Начнутся свары, ссоры, интриги, причём такие, в которые мне как мужчине и влезать нельзя. Хочется мне или не хочется, но придётся на должность моего заместителя, командующего женским батальоном выдвигать именно особь слабого пола. Как говорится…

Кто на эту роль подойдёт? Ксана хороша, и с тремя подчинёнными легко справится, всё-таки опыт работы в управе ей худо-бедно командовать поможет. Но то – с тремя, а как получится с двадцати шестью? Да-с, проблемка!

Хорошо, если Зоряна на ноги быстро встанет. Скорее всего, она любой женский контингент сумеет построить по ранжиру, умениям и по характеру. Её сидящие рядом подруги своими рассказами меня в этом сразу убедили. Правда, и тут есть подводные течения и нюансы. К примеру, как на такое отреагирует Ксана? А если плохо отреагирует, то как это скажется на мне? С одной стороны, мне плевать, у меня иных проблем хватает, но с другой стороны, хочется покоя в башне, потому что на иных направлениях нам в ближайшее время придётся ох как здорово попотеть. И совсем не значит, если я уйду в рейд, допустим, к тому же городу Иярта, то должен пустить на самотёк всё, что останется у меня за спиной. Ответственности за такое количество новых подруг я не желал совершенно, но раз уж она оказалась возложена мне судьбой на плечи, назад историю не переиграешь. Придётся соответствовать. А также искать харизматичного, духовно крепкого и авторитетного помощника.

Поэтому я и вернулся к более тщательным наблюдениям за больной. Кокона-саркофага я уже практически не замечал, поэтому максимум своего внимания сосредоточил на проистекающих внутренних процессах. Полюбоваться было чем, и я только страшно жалел, что особо толком ничего не понимаю в творящемся на моих глазах выздоровлении. Любой настоящий Врач полжизни бы отдал за право находиться сейчас на моём месте, а вторую половину – за толику доставшихся мне умений.

Я же себя чувствовал как дикий папуас, впервые с осторожностью заглядывающий в микроскоп и слушающий пояснения своего такого же дикого собрата о том, что они наблюдают. То есть ну очень интересно и… почти ничего не понятно. Наверное, поэтому факт о завершении данной стадии лечения первым заметил не я, а именно одна из подруг Зоряны:

– Ой! – воскликнула она. – А почему вон тот груан почернел и стал рассыпаться?!

– Ах! – вторила ей тут же вторая. – И ещё два почернело!

Теперь уже мы всей компанией с выпученными глазами наблюдали за гибелью груанов. Они как-то хаотично чернели в общем светящемся пространстве и потом кошмарно рассыпались почти невесомым прахом. Один даже на лице больной такое с собой сотворил, и я был вынужден банальным сдуванием убирать мелкую пыль, чтобы интенсивно дышащая женщина не втянула прах ноздрями в лёгкие. Но в какой-то момент всем нам подумалось, что лечение сорвалось и от всех груанов ничего не останется.

И хорошо, что мы ошиблись. Половина симбионтов всё-таки выжила. Единый кокон пропал, связующие перемычки перестали служить мостками связей, проблески да искорки тоже перестали выделяться, а вуаль силы приподнялась из тела и втянулась в оставшиеся жить груаны. Правда, «свои» и в самом деле стали «чужими». Связь, приковавшая моё тело к ложу, тоже исчезла, и я скомандовал собирать симбионты с тела и укладывать в патронташи. А сам резво умчался в туалет. Всё-таки ел я и пил достаточно много, а засидевшись шесть часов на одном месте, можно и кони двинуть, если не справлять естественные надобности.

Ну и когда вернулся в пещеру, сразу наткнулся на ликующие и радостные вопли пары подружек: Зоряна открыла глаза и пока ещё с явным недоумением пыталась осмотреться. Даже что-то попыталась прошептать. То есть сам факт невероятного исцеления, а точнее говоря, возвращения с того света, можно было считать свершившимся. Удивительные живые существа, лечебную силу которых я усилил с помощью своего Первого Щита, оказались и в самом деле волшебными.

Другое дело – какой ценой обошлось лечение. Мои шесть часов потраченного времени – сущий пустяк, недостойный никакого упоминания, а вот чуть более сотни рассыпавшихся в прах груанов, пусть и «чужих», – это уже следовало учитывать. Боюсь, что не каждая из беглянок спокойно воспримет уменьшение своего приданого чуть ли не вполовину. Могут начаться тёрки и возмущение, тем более что всегда вопрос можно повернуть так, что ракушки уничтожились по вине низкого профессионализма знахаря или по вине его разгильдяйства. И попробуй потом докажи, что ты не лысый.

Кажется, и женщины это поняли чуть ли не самыми первыми. Потому что в два голоса стали обещать:

– Мы свои все до единого груана отдадим!

– И Зоряне тоже некая доля должна причитаться от общего количества.

– А остальные мы потом отыщем…

– Да, да! Мы точно вернём! Ты только сразу их, пожалуйста, успокой, а?

А я только шумно и многозначительно выдохнул. Получалось, что все эти шустрые бабёнки уже даже и долю лидера между собой поделили? Однако!

Я сразу припомнил, что в уставе нашей башни есть пункт, который чётко говорит: «Командиру при дележе полагается три доли, заместителю – две. Родственникам погибшего – две…», ну и там разные мелочи, сейчас к делу не относящиеся. Но одна из них весьма важная: «…в остальном же командир при дележе добычи руководствуется сиюминутной целесообразностью, жизненно важной для всего коллектива».

О! Как всё прорисовано! И пусть только хоть какая-то жадина рот откроет или потребует свои груаны обратно в полном количестве! Я им такое устрою, что здешний сумрак им светом испепеляющих молний покажется!

Но в данный момент особо распинаться не стал, а только успокоил:

– Это уже не ваши проблемы! Сам разберусь с претензиями! – заметив, что губы выздоравливающей продолжают шевелиться, попросил всех замолкнуть и склонился, прислушиваясь.

Мог бы и сам догадаться, что после такого интенсивного лечения наступает сильное обезвоживание и человек хочет пить. О чём несчастная и просила.