Призыв мертвых - Джеймс Баркли

А теперь еще и это. Мардов всегда считала, что Цард вернется, чтобы завершить дело, которое ему почти удалось десять лет тому назад, и что к этому возвращению цардиты готовы лучше, чем Конкорд. Увы, единственный из высокопоставленных деятелей Эсторра, кто прислушивался к ней, — это Пол Джеред. Все остальные предпочитали придерживаться мнения: Цард находится в таком же положении, что и Конкорд. После понесенных потерь, и людских, и материальных, обоим государствам потребуется немало времени на зализывание ран, и тут уж явно не до нового вторжения.

Только они не знали Цард так, как знала королевство маршал-защитник Гестерна.

Курьер вернулась и встала навытяжку перед письменным столом в маленьком кабинете Мардов. Молодая женщина, обычной внешности и среднего роста, уставшая с дороги. Возможность умыться и переодеться ей все же дали.

— Как тебя зовут? — спросила Мардов после того, как скомандовала «вольно».

— Старший курьер Корванов, маршал.

— Вот как? А не слишком ты молода, чтобы быть «старшим»?

Корванов покраснела.

— Я быстро доставляю депеши.

— Да уж, до меня ты добралась не мешкая. — Мардов помолчала. — Итак, отвечай откровенно. В этом послании хоть что-нибудь преувеличено?

— Никак нет, маршал.

— И откуда известно, что это горькая чума?

— Не думаю, чтобы это было известно точно. Однако обычно крысы из Царда приносят именно эту хворь. Так говорят лекари.

— То есть предполагаем худшее.

— Так точно, маршал. — Корванов опустила глаза.

Честно говоря, единственным вероятным объяснением странной, самоубийственной атаки, произведенной одним кораблем, было намерение раздуть эпидемию, а самой вероятной заразой представлялась именно горькая чума, называвшаяся так из-за горькой желчи, в конечном счете забивавшей горло. Мардов вздохнула, ведь это грозило превращением Вустриаля в порт-призрак. Болезнь обычно распространялась стремительно, передаваясь как воздушно-капельным путем, так и через прикосновение.

Девять десятых зараженных умирали в течение пяти дней, причем мучительной смертью, поскольку недуг лишал кровоснабжения жизненно важные органы, и они распадались, пока человек еще жил. Мардов знала, что Корванов не является переносчиком болезни, поскольку та все еще была жива. Положительная сторона чумы, если можно так выразиться, состояла в том, что воздушные споры умирали быстро и не могли путешествовать далеко без нового живого организма.

— Насколько эффективен карантин? — спросила Мардов.

— Когда я уезжала, все мероприятия проводились как положено, но исключить возможность, что кто-то все-таки проскочил сквозь сеть и ускользнул, конечно, нельзя. Думаю, все мы чувствуем облегчение от того, что Вустриаль — не ближний свет.

— Это да. Но будь я проклята, подобная атака выглядит нелепой и подлой даже для цардитов. О появлении в прибрежных водах их флота сведений нет?

— Никаких.

— Меня смущает еще кое-что. Приписка, которую мастер гавани Лианов сделал в этом послании. Вот… «Они казались неуязвимыми для наших стрел, хотя, по-видимому, не носили доспехов. Однако когда мы поднялись на корабль после того, как крысы убежали в город, все на борту были мертвы». Они что, все покончили с собой?

— Я так не думаю, маршал, — осторожно ответила Корванов. — Если донесения верны, все они, похоже, были мертвы уже несколько дней. У всех имелись признаки разложения.

— Прошу прощения?

— Извините, маршал, но это последнее, что я слышала, перед тем как Лианов велел мне уехать, чтобы свести к минимуму шансы заразиться чумой.

— Как-то это все невразумительно. Тот, кто писал это донесение, очевидно, ошибся. Что-то случилось у них на корабле… может, они сами все умерли от чумы? Но все равно странно. Что тогда гнало их навстречу неминуемой гибели? — Мардов покачала головой. — А как сам Лианов?

— Я не знаю. Он не подходил к курьерскому посту. Прокричал мне донесение от ворот, велел записать слово в слово и прочесть ему. Вот почему на нем нет печати.

— Я так и поняла. Что ж, выводы просты. Цард вторгнется через Вустриаль и западное побережье. Тут у меня нет сомнений. Корванов, я предоставлю тебе выбор. Ты можешь либо отправиться с моим донесением в Эсторр и сообщить все казначею Джереду и Адвокату, либо вернуться в Вустриаль впереди тех сил, которые я смогу туда направить. Что ты выбираешь?

Корванов пожала плечами.

— Вустриаль — мой дом. Так что тут нечего выбирать.

— Хороший ответ. Иди и немного отдохни. Завтра на рассвете ты получишь приказы. Но перед этим сходи на курьерский пост и лично отбери мне двух самых лучших гонцов. Самых быстрых. Кто-то должен отправиться в Эсторр и сообщить Адвокату, что я была права. А еще кто-то должен предупредить карку, если предполагать, что они еще не знают.

— Будет исполнено, маршал. — Корванов ударила правым кулаком в грудь.

— Можешь идти. И благодарю тебя.

Проводив взглядом курьера, Мардов призвала своего старшего помощника.

— Приказываю передать по всей стране сигнал общей тревоги — мы готовимся к войне. Отправить быстроходный корабль с известием на остров Кестер. Сигнальщики с берега тоже должны оповестить их о тревоге. Необходимо срочно созвать военный и военно-морской советы. Да, и для усиления карантина необходимо вместе с людьми ордена направить в Вустриаль какое-то количество сборщиков. Придется, по мере надобности, устраивать сожжение, жертвовать кем-то ради подавляющего большинства. И все это необходимо организовать не в порядке очередности, а немедленно и прямо сейчас. Мы не можем позволить себе потерять хотя бы один день.

— Что-нибудь еще? — с легкой улыбкой спросил помощник, кончив записывать указания.

— Да. Я хочу чуда, потому что решительно не представляю себе, как мы отразим полномасштабное вторжение. Если это вторжение…

— Я доложу об исполнении до сумерек. — С лица помощника исчезла улыбка.

Мардов запустила руки в густые седеющие волосы и задумалась. Что-то здесь было не так. Что-то не сходилось, словно части целого не подгонялись одна к другой. Король Хуран обычно действовал иначе, и полководцам своим своеволия не спускал. Но одно она знала точно — ничего хорошего ждать не приходится. В новой войне линия фронта пройдет через Гестерн, а значит, Катрин Мардов предстоит ночью, в уединении спальни, оплакать неминуемые бедствия, которые свалятся на головы ее граждан.

* * *

Роберто Дел Аглиос пребывал в растерянности. Похоже, что на Сирран обрушилось коллективное помешательство. Силы вторжения, по сведениям сирранцев намеревавшиеся пройти к Эсторру через Госкапиту, должны были насчитывать не меньше сорока пяти тысяч бойцов, но когда Роберто подъехал к краю лесов, чтобы воочию увидеть, что же грозит Конкорду, он узрел иную картину.