Лучший из миров - Наталья Колпакова

Лиля возмутилась до глубины души. Старик? Да что ж это он на себя наговаривает? Это он-то, самый лучший, смелый, благородный, чуткий – он, ее спаситель и (тут она запунцовела вся, вплоть до перламутровых ушек) теперь уже нечто большее. Хотела ринуться в спор. И не стала. Просто повернулась лицом – с растрепанной гривой, с дикими глазами, – облизала соленые губы и бросилась целоваться, как старшеклассница.

Древний телевизор – лобастый, двурогий – работал. И даже, как ни странно, работал не на дровах. Дан включил его просто так, от нечего делать, чтобы убить время ожидания. Добровольно запертый в чужой квартире с пленницей-приманкой, он бы неминуемо скатился в доверительные беседы по душам. Наверное, узнал бы кучу всего увлекательного о мире демонов, причем из первых рук. Но он боялся той близости, которая неизбежно родилась бы из таких посиделок. Воспоминания о родине, два изгнанника в чужом краю, то да се… Ни к чему, лишнее это совсем. Он должен смотреть на нее как на козырь в большой игре, и точка. Поэтому он наудачу воткнул вилку в розетку в надежде бездумно проторчать остаток дня у пыльного экрана. Тейю ушла переодеваться в ванную. Телевизор ожил и захрипел, Дан пощелкал доисторическим тумблером, набрел на какой-то канал, и из недр фанерного ящика вырвался дикий нечеловеческий вопль. Он поспешно прикрутил ручку громкости, и тут прихожую сотряс чудовищный грохот. Длинное стремительное тело, распластываясь в прыжке, пересекло комнату, толчком отбросило Дана в сторону, закрывая собой. Полукошка из ночного кошмара, яростно клацая зубами и утробно воя, завертелась перед светящимся экраном. Там как раз проступила из мерцания чья-то жуткая перекошенная рожа.

Дан перекатился на колени и обхватил оборотня за шею. Жутко хотелось рассмеяться, а нельзя, обидится девушка. Вот ведь, спасать его бросилась! Он бормотал какие-то успокоительные слова, а когда чудище перестало крупно вздрагивать от напряжения и рваться вперед, на врага, принялся объяснять. Сначала она не поверила. Она же знала, что в Мире Мертвых Вещей совсем нет магии. А тут такое! Движущиеся тени, ожившие сны… Может, их мудрецы не правы, и магия здесь все-таки есть, только немного больная – не может без подпорок вроде этой вот деревянной коробки. Тейю встопорщила жесткие щетки усов и с опаской скосилась на кривляющийся ящик, служащий вместилищем силы. Дану пришлось долго разубеждать ее, прежде чем она решилась протянуть лапу и легонько, одним коготком, коснуться краешка экрана. Твердый. Неподвижный. И совсем, совсем мертвый. Ни отзвука! И тогда, прежде чем Дан успел сообразить, кошка распахнула клыкастую пасть и кинулась на изображение. Зубы скользнули по выпуклому стеклу и с лязгом сошлись прямо на горле жертвы, которая, понятное дело, продолжала корчиться и грозить – показывали, разумеется, что-то про бандитов. А ошалевший оборотень кувырком перелетел через голову, плюхнулся на все четыре лапы и припал брюхом к полу, нервно настукивая обоими хвостами. Дан укоризненно покачал головой.

– Ну что это такое, Тейю! Я же тебе все объяснил. Никакое это не волшебство, просто движущаяся картинка.

– Знаю, что не магия, – огрызнулась она. – Разве посмела бы я бросаться на артефакт? Я просто подумала… ну, что это какой-то фокус, из-за которого люди там, в ящике, кажутся маленькими.

Дан вздохнул и покорно приступил к ликбезу.

Вскоре Тейю, спохватившись, решила сменить облик и вернулась к переодеванию, только уже на кухне. Дан, потирая задетое оборотнем плечо, обозревал разрушения в прихожей. Зеркало разбито вдребезги, сложное сооружение из разномастного деревянного хлама безнадежно рассыпалось, а двери в ванную просто нет – вынесена влет вместе с петлями и застряла наперекосяк в крохотном предбаннике. Проклятье, ну и силища! В истинном облике девочка-стебелек превращается в настоящее чудовище.

Выйдя из ванной в полюбившемся халатике и тапочках-зайчиках, Тейю села в сторонке, явно пристыженная. Дан как ни в чем не бывало щелкал ручкой настройки (все шли какие-то криминальные рожи), пока не поймал местные новости. Вдруг Тейю вскинулась и закричала, тыча пальцем в экран:

– Я его знаю, знаю, это он, тот человек!

– Какой человек? – подобрался Дан.

В телевизоре ничем, кроме наручников, не примечательное скорченное существо монотонно бубнило что-то, отводя взгляд.

– Тот, с лавкой… такой длинной, с двумя колесами. Чтобы ездить…

– Мотоцикл, что ли?

Дан подбавил звука, и закадровый голос сразу вырвался из треска и шумов:

– …давать признательные показания. Гражданин С. сам пришел в территориальное присутствие, обвиняя себя в пяти изнасилованиях, в том числе несовершеннолетних девочек. Как он пояснил, пришел, чтобы покаяться. Стражам порядка до сих пор неясны причины столь внезапного нравственного перерождения, но факт явки с повинной бесспорно будет учтен, если дело дойдет до суда. Следствие по делу уже началось.

Оператору наконец-то удалось выловить затравленный взгляд героя репортажа. Журналистка вернулась в кадр:

– Психологическое состояние подследственного очень нестабильно, он умоляет спрятать его от кого-то, о ком наотрез отказывается говорить, часто плачет, просит привести доктора или колдуна, который еще мог бы его спасти. Тем не менее проведенная психиатрическая экспертиза признала С. вменяемым.

Дан повернулся к Тейю. Та покорно кивнула:

– Да, он самый. Я тогда оказалась здесь, в городе, совсем одна. Бродила. Не знала, что делать. Понимаешь, мы ведь поодиночке не умеем. Совсем! Этот… он оказался во дворе, гладил свою лавку… мотоцикл. Позвал меня. Я подумала, он понял, что со мной беда, решил меня спасти!

– Дальше.

– Отвез куда-то. В лес. Остановился. Начал как-то странно себя вести. Ну я объяснила, что он поступает нехорошо.

– И он, стало быть, понял.

Тейю красноречиво кивнула на экран. Стало быть, понял!

– Ладно, а врача-то зачем зовет? Что лечить хочет?

Она усмехнулась точь-в-точь как напакостившая и довольная своей проделкой кошка. Дан злорадно покосился на телевизор. Раскаявшийся подонок уже не прятал взгляд, теперь он страстно взирал в камеру и с нотками нарастающей истерики возглашал:

– Она такая рыжая, красивая такая, глаза зеленые, два, хвоста тоже два, зубы белые, сверху клыка два…

– По последнему эпизоду, – вклинилась журналистка, – особенно много неясностей. Заявления от предполагаемой потерпевшей не поступало. Следователь надеется получить фоторобот несостоявшейся жертвы маньяка, найти девушку и с ее помощью пролить свет на обстоятельства дела. Милиция просит всех, кто знает что-либо…

Дан выключил телевизор и припечатал демона взглядом.

– Все, дорогая моя, прогулки отменяются. Сидишь здесь, носа за дверь не высовываешь, к окнам не подходишь. Вот только следственных действий нам не хватало!

И еще одного, договорил про себя. Звонка от задушевного друга Сигизмунда. Ох, не хватает… На пленницу он не взглянул. Разобиделась небось, надулась.