Идеальное дело - Роман Хаер

Дракон плевать хотел на мою строгость. Весело выкапывая вкусные черные куски угля из известняка и хитро скашивая на меня огромный глаз, покрытый прозрачной пленкой второго века, дракон олицетворял собой памятник, посвященный беззаботному времяпровождению. Мне на его деревенской завалинке места не было. Я обошел зверя, схватился за его хвост и стал тянуть к выходу. Шкура у дракона была горячая (градусов пятьдесят по Цельсию) и очень шершавая.

– Гооошаааа! Пойдеееемм! – надрывался я изо всех сил, пытаясь сдвинуть зверюгу хоть на миллиметр. Эти попытки напоминали старания муравья убрать со своего пути междугородний автобус.

Под конец Гоша шевельнул хвостом, и я, плавно отлетев метра на три, покатился по полу пещеры. Вскочив на ноги и обойдя животное, я стал толкать его в грудь, мешая копать уголь. Шкура на груди дракона была такая же горячая, как и на хвосте. Скоро дракону это надоело, и он нежно мотнул головой, после чего я снова плавно улетел в сторону. Зверь просто отгонял меня, как ворона отгоняет от добычи нахальных воробьев. Я человек упорный, поэтому возился с драконом полчаса, периодически отлетая в сторону, вскакивая и снова бросаясь к ленивому зверю. Наконец все это мне надоело и я сел на пол пещеры рядом с довольной драконьей мордой. Зверь косил на меня хитрым глазом, не прерывая своего увлекательного времяпрепровождения. Рядом сидел Рыжик и потешался над моими нелепыми попытками сдвинуть с места дракона.

«Помог бы лучше», – обиженно сказал я рыжему зрителю и заслужил картинку зеленого клыкастого муравья, волочащего в гору огромное бронированное чудище. Вид у муравья был очень озадаченный.

– Ладно, ты доигрался, глупый дракон, – рассерженно сказал я. – Сейчас пойду и бабе Торе нажалуюсь!

Дракон Гоша хитро на меня покосился, но всерьез мое заявление не воспринял. Совсем уж честно сказать, я боялся идти к бабуле-хорошуле без дракона. Если то, что залез на гору не с той стороны (ну мало ли – может, я альпинист!), вызвало такую реакцию у старушки, то за бесполезность в качестве драконьего проводника она меня просто сровняет с землей. Но деваться было некуда – я встал на ноги и, пригрозив ленивой зверюге кулаком, пошел к выходу. Рыжик радостно побежал впереди.

Поднявшись к избушке бабы Тори, я встал перед ней с видом, выражающим сакраментальное: «Ну, не смог я!»

– А хде Гошка-та? – удивленно спросила меня бабушка.

– Не хочет он сюда идти, – буркнул я.

– И чаво, он сам тябе сказал об ентом? – ехидно поинтересовалась бабуля-хорошуля.

– Я догадался.

– Вот догада-то кака ко мне пожаловала! Радость-то кака! Могет, мине встать и в пояс тебе кланяться надоть? Не, ты намякни, мола, баба Торя, ты мине поклонися, а то давненько ты дурням не кланалася, – стала изгаляться бабка. – Ето ж надоть так ляпнуть-та? Дагадалси он!

– А что мне делать-то?! Ну не идет дракон сюда – хоть ты тресни, – не выдержал я.

– Трещишь как дятел, а толку никакова, дурень есть дурень, – вынесла свой вердикт вредная старушка, посмотрела на меня, сжалилась и дала наставление: – За шары его бяри и тащи сюды.

– Не понял, – протянул я удивленно.

– Чавой засмущалси? – притворно удивилась бабуля-хорошуля. – У самого нету, что ль? Ну что тебе молвить на то – неудивительна ето мине. Зачем такому дурню шары-та? Таких же дурней плодить?

– Как это – за шары? – хлопая глазами, спросил я.

– За яйцы (я не виноват – так вредная бабка сказала!) его бяри – да сюды тащи! – крикнула баба Торя, окончательно рассерженная моей тупостью. – С виду деревенский дурень, а штисняется, как городской болван!

Полностью обалдевший от открывшихся перспектив, я снова стал спускаться к подножию холма. Вслед летело сердитое бормотание бабульки-хорошульки: «За шары его хвать – и сюды тащи, дурень! За яйцы драконьи, а не за свои бярись! А свои шары – беряги! Пригодятся еще, дураку, хотя…» Рыжик шел рядом, довольный донельзя и, по-моему, полностью солидарный с болтливой старушкой.

Спустившись с холма, я зашел в пещеру и через десять минут снова стоял рядом с драконом. Кот отошел в сторонку и с интересом стал ждать предстоящего циркового представления. И надо сказать – я его не разочаровал.

– Гоша, в последний раз добром прошу – пойдем со мной к бабушке! – строго сказал я, настраивая себя на предстоящее решительное действо.

Дракон не обращал на меня никакого внимания, продолжая с аппетитом уплетать антрацит.

– Ну ладно, ты сам напросился! – сказал я грозным голосом и подошел к Гоше с тыла. Постоял в нерешительности минуту, потом плюнул на пол с расстройства, разбежался и пнул дракона меж задних ног. Обиженный рев зверюги чуть меня не оглушил. Дракон резко повернул шею, и его голова стала смотреть назад. В воздухе запахло ацетоном.

«А теперь беги», – посоветовал мне Рыжик и первый рванул к выходу.

Я послушался совета и быстро побежал за котом. Воздух затрещал, и, повернув на бегу голову, я увидел, как дракон пустил струю огня (сильно напомнив мне в этот момент огнемет из одной компьютерной игры) прямо себе на хвост. Потом массивная туша зверя развернулась, и дракон Гоша с жутким топотом, от которого затряслись стены пещеры, побежал за мной.

Я бежал по ровному полу туннеля, глядя на рыжий хвост, мелькающий впереди, и с ужасом слушал мерный топот за спиной, сопровождающийся ревом. Ревел Гоша низко и однотонно, этот звук мало напоминал яростный вопль зверя и был чем-то похож на приглушенный рев мощного автомобильного мотора.

Выбежав из пещеры, я увидел впереди огромный ствол гигантского лесного дерева и побежал к нему. Дракон не отставал, преследуя меня с кряхтением обиженного деревенского силача. Обогнув ствол дерева, я побежал в обратном направлении и вскоре несся по каменной дороге к бабе Торе, на которую в тот момент очень рассчитывал, как чуть позже оказалось – зря. Дракон бежал за мной.

– Я те чо сказала? – закричала старушка, когда увидела меня, бегущего со всех ног. – Хватай и вяди, сказала! А ты почто животинку-то мучаишь? Тябе бы так самому по шарам дать!

Вредная бабуля сидела на скамейке перед домом и не сделала ни одного движения, чтобы мне помочь. Рыжик примостился рядом с моими вещами, улегся и начал с интересом наблюдать за гонкой. Кот настроился на длительное шоу. Я пробежал мимо них и стал обегать избушку. Дракон как привязанный мчался следом.

– Да ты не пережувай, бягун! – крикнула бабка, когда я начал поворот за избушку, и уже не прекращала меня напутствовать до тех пор, пока я не скрылся с ее глаз. – Гошка – зверюга незлобливая. Часок тя погоняет и остынет. Только быстра бяги – Гошка на бягу огнем пляваться не могет. Остановишься – он тя быстра поджарит.

«Мне с тобой весело», – радостно поставил меня в известность Рыжик, и я побежал по удобной каменной дороге вниз. Ответить я им не мог, так как берег дыхание – дракон топотал за мной почти с такой же скоростью.

Трасса забега проходила между покосившейся бревенчатой избушкой на вершине холма и огромным стволом дерева у его подножия. Лидером гонки был джисталкер, который несся, нарезая круги, каждый раз ловко огибая избушку в верхней точке трассы и ствол дерева на нижнем повороте. За ним, пыхтя, как тяжелый паровоз, бежал огромный дракон, размером с африканского носорога. На ровных участках трассы дракон сокращал отрыв от лидера гонки, и порой его огромная голова находилась буквально в метре от джисталкерского затылка. Но на поворотах зверюгу подводила инерция движения – дракону приходилось тормозить свою огромную массу, и тогда разрыв увеличивался.