Стихия огня - Марта Уэллс

Старый солярий использовался не слишком часто, и, учитывая скорый приход зимы, три огромных окна в самой дальней стене уже были прикрыты запасными щитами. На них был изображен традиционный мрачный ландшафт со сценой охоты, абсолютно дисгармонирующий с другими картинами на прочных дубовых стенах и с расшитыми золотом атласными занавесями и полосатыми шелковыми полотнищами, не говоря уже об украшенной тонкой резьбой мебели. Томас вспомнил, что эта комната принадлежала к числу тех, где после смерти отца Роланда было изменено убранство; панели, разрисованные во вкусе старого короля, должно быть, остались здесь по ошибке. Он подумал, что Равенна могла предпочесть эту комнату скорее по данной причине, чем из-за близости к галерее.

Угрюмый Роланд горбился в кресле, возле него сидел Дензиль. Пудра не могла скрыть следы слез на раскрасневшемся лице Фалаисы, рыдавшей, пожалуй, скорее от гнева. Наделенная миловидностью от природы, синеглазая и с каштановыми волосами, искусством парикмахеров и портных она преображалась в модную красотку. Голубая мантия ее была обшита золотыми лентами и жемчугом; в мрачной комнате молодая королева казалась орхидеей, брошенной в грязном переулке. Спокойной оставалась только Равенна. Руки ее были заняты шитьем, от которого она не подняла глаз ради вошедших.

В комнате царило напряженное молчание, и в воздухе буквально парили остатки недавней ссоры.

Томас понял, что должен объявить о появлении Каде, поскольку дворецкий воспользовался представившейся возможностью для бегства. Полагая, что, именуя гостью «вредоносной кудесницей фейри», он не угодит ей, Томас объявил:

— Принцесса Екатерина Фонтенон, — и направился к Равенне, чтобы занять свое место рядом.

Нежная кожа Каде не могла избавить ее от румянца. Подняв свой взор, Равенна наигранно произнесла:

— Как мило вновь видеть вас, дорогое дитя.

Каде ответила преднамеренно неуклюжим реверансом:

— Не сомневаюсь, что рада нашей встрече не меньше вас, любезная мачеха.

— Дорогая, я вам не мачеха. Ваша матушка не стала утруждать себя пародией на брак с вашим отцом. К тому же ей трудно было это сделать, поскольку тогда он являлся моим мужем. Вы это знаете, и тем не менее вам, должно быть, приятно услышать все заново из моих уст.

Шепотом, но не на всю комнату Дензиль обратился к Роланду:

— Кузен, какая скука.

— Роланд, отошли его. Это наше семейное дело, — отрезала Равенна.

— Я тоже могу попросить вас, мать, отослать отсюда своего любовника, вспыхнул король.

В наступившем молчании Каде фыркнула.

Томас на мгновение возвел глаза к небу. Дензиль с раздражением глядел на Роланда, поняв двусмысленность неудачной реплики короля.

Осознав сказанное и чуть покраснев, Роланд продолжал:

— Раз это семейное дело, здесь лишь он один действительно симпатизирует мне.

— Скорбная мысль, — услужливо подсказала Каде. — Скорбная, но, увы, истинная.

Роланд в упор поглядел на нее, впервые встретив взгляд гостьи после ее появления в комнате:

— Так чего же ты ищешь здесь?

Каде вопрос игнорировала. Она посмотрела на Равенну, вновь обратившуюся к шитью. Спустя мгновение вдовствующая королева чопорно произнесла:

— Ну как там твоя милая мать, дитя мое? — Словно бы подготовленное приветствие не было прервано.

На лице Равенны застыло вежливое выражение, словно у судьи, выносящего приговор; Каде ответила с веселой иронией:

— Она в Аду.

— Если бы…

— О нет, это действительно так. Мы все провожали ее. Она проиграла пари.

— Соболезную, — сухо сказала вдова, пока вся комната переваривала новость. Каде только что напомнила всем о собственной странной природе, и Равенна прекрасно это поняла. — А теперь объясните нам, почему вы явились сюда столь неподобающим образом, в обличье дешевой актрисы, прихватив с собой врага и возмутив наш покой?

— И что же вас более всего волнует: то, что я принесла с собой смятение, или то, что явилась с труппой актеров? Не важно. У меня есть немного врагов. И я ничего не могу поделать с тем, что они увязываются за мной. Что касается того, зачем я здесь… — Не глядя ни на кого, Каде сделала несколько шагов — руки за спиной, грязные кружева вокруг ног. — Я просто хотела повидаться со своей семьей и моим дорогим младшим братцем.

Легкое ударение на слове «младший» заставило Роланда распрямиться и побагроветь.

Каде перевела взгляд с Равенны на короля, серые глаза ее скользнули по притихшей в ожидании Фалаисе.

— Я хочу заключить с вами соглашение, — спокойно произнесла Каде.

— А чего ты хотела, посылая к моему двору свои проклятые подарки? возмутился Роланд. — Скольких из нас ты пыталась убить?

— Потом, нельзя забывать о смерти короля Фулстана, — успел услужить Дензиль, пока Каде собиралась ответить. — Его болезнь оказалась весьма внезапной.

— Не вижу смысла в упоминании мертвецов и слухов минувших лет. Взгляд Равенны, упавший на кузена Роланда, был способен превратить живое существо в камень. Тот отвечал ей вежливым полупоклоном. — Каде, какое соглашение может…

Не сумев сдержать себя, Роланд вмешался:

— Зачем нам вести дела с тобою, сестра? — В голосе его слышалось презрение. — Ты угрожала нам, осмеивала…

— Угрожала? Роланд, ну какой из тебя король! — Драматически заломив руки, Каде съерничала насмешливым фальцетом: — Ой, помогите, мне угрожает моя сестра! — Поглядев на брата, она с презрением скривила губу. — Да если бы я хотела убить тебя, тебя уже не было бы в живых.

Роланд вскочил с кресла.

— Ты так думаешь? — спросил он. — Ты прокляла наш род!

— Как и ты, мяукающий идиот! — выкрикнула Каде, ее сарказм мгновенно уступил место ярости.

— Ты лжешь, я не делал этого. Это ты…

— Умолкните оба! — приказала Равенна, однако интонация голоса сообщила Томасу, что она испытывает удовольствие от стычки. Брат и сестра яростно глядели друг на друга. Руки Каде были опущены по швам, ладони то стискивались, то разжимались.

Проклятие, подумал Томас, она сейчас слишком уж близко находится от короля. Ближайший к Роланду альбонец шагнул вперед, чтобы в случае необходимости защитить короля от сестры.

Наконец Роланд обернулся и рухнул в кресло. Каде, повернувшаяся к нему спиной, отошла в другой конец комнаты, руки ее тряслись.

В наступившем молчании раздался притворный голос Равенны:

— Вы не сказали, какое соглашение предлагаете нам, дорогая.

Чуть ли не шепотом Каде ответила:

— Вы заставили меня пожалеть… — Она смолкла, тряхнув головой. — Есть земельный и дворцовый законы, мачеха. Земельный отдает предпочтение первородному ребенку по женской линии. Это Роланд. Но дворцовый решает дело в пользу первородного ребенка правящего государя. Это я. — Каде умолкла, наблюдая за ними… за их тревогой и молчанием, и пожала плечами. — Роланд уже приклеился задницей к трону. Это дает ему преимущество. И ваша сила, мачеха, основывается на земельном праве. Свое регентство вы подкрепили теми правами, которые оно предоставляет вам. Свою гвардию вы содержите, опираясь на те же традиции. — Она на мгновение посмотрела на Томаса, отвечавшего ей невозмутимым взглядом, и уверенно продолжила: — Ведь даже еще сейчас находятся такие, кто считает, что престол должен был принадлежать мне.