Зильбер. Первый дневник сновидений - Керстин Гир

— На отдых времени нет, маленький мой мышонок, — крикнула мама. — Нам надо двигаться дальше! Всё время двигаться дальше.

— Сегодня без меня, — сказала я. Ручка в виде ящерицы оказалась очень тёплой на ощупь, я повернула её и переступила через порог.

— Оливия Гертруда Зильбер! Ты сейчас же вернёшься обратно, — успела услышать я, захлопывая дверь прямо перед маминым носом. Как и в прошлый раз, я оказалась в коридоре, который выглядел бесконечно длинным. Затаив дыхание, я осматривала бесчисленные двери по обеим его сторонам. Как окна в рождественскую ночь, каждая была совершенно особенной, отличной от других дверей формой, цветом и величиной. Некоторые были белыми и гладкими, современными, другие — похожими на створки лифта, совершенно без украшений. Над третьими висели магазинные вывески, рядом с четвёртыми стояли колонны, как у входа в замок или крепость. Напротив меня засветилась красная дверь — кажется, она была здесь новой, во всяком случае, в прошлый раз я её не заметила. Эта дверь сразу бросалась в глаза, ручка её была напыщенно-позолоченной, в форме короны. Дверь Грейсона, которая в прошлый раз находилась рядом с моей, обнаружилась лишь через какое-то время, когда я прошла чуть дальше. Значит, они тут могут передвигаться и меняться местами. Рядом с дверью Грейсона я увидела светло-серую, покрытую лаком дверь со стеклянными окошками, на которой витиеватыми буквами было написано: «Мэтьюз-Лунный Свет. Антиквариат. Книги для жизни. Часы работы: с полуночи до рассвета».

Звучит заманчиво. Только я решила нажать на ручку двери и разглядеть поближе обещанный антиквариат, как вспомнила, зачем нахожусь здесь. Тогда я вернулась к двери Грейсона. Она выглядела точно так же, как и в прошлом моём сне — точная копия входной двери дома Спенсеров. Страшила Фредди расправил крылья и пискнул:

— Внутрь сможет зайти лишь тот, кто три раза скажет моё имя задом наперёд.

— Иддерф, Иддерф, Иддерф, — сказала я, тогда Фредди снова сложил крылья и обвил львиным хвостом свои лапы.

— Вход открыт, — торжественно пискнул он.

Я замешкалась. Мне вдруг показалось, что неплохо бы получше подготовиться к возможным поворотам событий. Например, вооружиться топором Лотти из прошлого сна. Или намечтать себе острый нож из моей сумки. Или повесить на шею головку чеснока. Или…

— Чего ты ждёшь? — поинтересовался Страшила Фредди.

— Да прохожу, прохожу.

Если опасность будет слишком сильной, я ведь всегда могу проснуться. В прошлый раз это сработало. (Этой ночью я обложила пол вокруг своей кровати подушками, на всякий случай.) Я глубоко вздохнула и переступила через порог. Вместо темноты и мистического кладбищенского спокойствия меня ослепил яркий свет, вокруг слышался гул, крики и грохот. Моя нога ступила в пустоту, я потеряла равновесие и попыталась схватиться за первое, что попалось мне под руку. Это оказалось плечо рыжеволосой девочки.

— Смотри, куда ломишься, — сказала она и, не обращая на меня больше никакого внимания, наклонилась вперёд и заорала: — Да он промазал, Ширли! У тебя что, помидоры вместо глаз?

Я снова обрела равновесие и с любопытством огляделась по сторонам. Ага, это спортивный зал. Я стояла на ступеньке битком набитой трибуны. На игровом поле передо мной шёл баскетбольный матч, и нетрудно было догадаться, что парни в чёрно-красных футболках — команда «Джабс Флеймс». Вот Артур поймал передачу Грейсона, перебросил мяч дальше Генри, который ловко обошёл противника и дал пас Джасперу. Тот подпрыгнул прямо под корзиной и уверенно опустил в неё мяч. Зрители ликовали. Я пробралась дальше, и все тотчас подвинулись, чтобы пропустить меня в первый ряд болельщиков, прямо перед скамейкой запасных. Обернувшись, я заметила, что лестница упирается в дверь Грейсона. Но, кроме меня, совершенно никого не смущало, что посреди зала находится входная дверь в жилой дом. На меня тоже никто не глядел, будто бы являться на баскетбольный матч босиком и в ночной рубашке — обычное дело. Не знаю, чего я ожидала, но, присев на скамейку, почувствовала невероятное облегчение. Как ни крути, здесь куда приятнее, чем на ночном кладбище с мрачными заклинаниями.

Почти расслабившись, я наблюдала за ходом игры. Сначала казалось, что у команды противников нет ни малейшего шанса противостоять грандиозным «Джабс Флеймс», но тут Грейсон вдруг начал посылать один за другим пасы в чужую сторону и терять мяч, противник выравнивал счёт. Я ничего не смыслила в баскетболе, но из того, что видела, можно было сделать вывод — Грейсон вдруг стал играть из рук вон плохо. Он не попадал в корзину, передавал мяч чужой команде и совершал один ненужный пас за другим. Болельщики возмущённо свистели. Кто-то крикнул:

— Эй, жестянка Спенсер, рули домой! — и швырнул пустую банку из-под кока-колы на игровое поле.

Грейсон выглядел невероятно несчастным, но тем не менее продолжал сводить на нет каждую новую попытку своей команды отыграться. Болельщики противников ликовали и орали:

— Номер пять — наш человек!

Смотреть на это спокойно было невозможно. Но лишь после того, как счёт стал 63:61, тренер взял перерыв и заменил Грейсона другим игроком. С каменным лицом он принял беднягу, который, понурившись, поплёлся с площадки. Вокруг стоял такой гул, что я не могла расслышать слов тренера, но на его лице читалось полнейшее презрение. Казалось, Грейсон вот-вот расплачется, он явно хотел извиниться, но тренер уже отвернулся и переключился на игру, раздавая тактические указания. Грейсон для него перестал существовать.

Без Грейсона «Флеймс», казалось, стали немного выравнивать игру, но выйти вперёд им уже не удавалось. С выражением крайнего стыда на лице Грейсон плюхнулся на скамейку запасных. Сидевшие там игроки вмиг отодвинулись в разные стороны, будто он был носителем какой-нибудь заразной болезни.

Грейсон уткнулся лицом в полотенце.

Это был просто сон, но мне стало невероятно жаль беднягу. Я наклонилась вперёд и похлопала его по плечу.

— Эй! Это ведь всего лишь игра! — попыталась утешить я Грейсона.

Очень медленно он поднял голову и обернулся ко мне.

— Это не всего лишь игра, — сказал он. — Это та самая игра. И я её испортил!

— Ну, в общем… — Он был прав. Грейсон испортил сегодняшний матч на все сто процентов. — Это всё-таки обыкновенная игра двух школьных команд.

— На которой я подкачал, — его взгляд блуждал вдоль прохода. — Ясное дело, ты тоже должна была это видеть. И Эмили — она вообще отвернулась, так сильно меня стыдится.

— Вот корова, — неожиданно сказала я, проследив за его взглядом. — Это которая из них? Вон та, с тёмными волосами и в синем свитере, сидит рядом с Флоранс?

Я запнулась.

— Неужели это Генри спускается по лестнице? Погоди-ка! — я снова развернулась к игровому полю. Там Генри как раз пасовал Джасперу. Я опять перевела взгляд на лестницу. Нет, ошибки быть не могло, Генри приветственно помахал мне сверху. — Грейсон! Может, у Генри есть брат-близнец?