Танкоопасное направление. "Броня крепка!" - Олег Таругин

Неожиданно Василий ощутил в груди предательский страх.

А вдруг это какая-нибудь секретная военная разработка?! И он своим глупым поведением поставил ее на грань срыва?! Рассекретил перед первым попавшимся человеком?! Тогда его просто расстреляют… впрочем, может, и к лучшему; вдруг тогда и произойдет обратный обмен их разумами. Хотя, если ТАМ Захаров уже пропал без вести, то неизвестно, что при этом произойдет и куда вернется он, Васька Краснов. Но ведь тогда арестуют и Соню, которую он, так уж выходит, подставил…

Решительно отставив в сторону водку, мамлей торопливо затушил сигарету и двинулся в комнату. Надо же разобраться, как эта штуковина работает, вон, как кассирши в продмаге с ней лихо управлялись, да и соседка тоже. Неужели ж не поймет, не разберется? Хотя, конечно, танковый прицел или командирская панорама куда как проще будут.

Десяти минут, проведенных в знакомом кресле, более чем хватило, чтобы окончательно понять: не поймет и не разберется. На экране – все та же фотокартинка с БМП, а вот знакомой «тридцатьчетверки» он больше так и не нашел. Повозил по столу овальной штуковиной, нажимая на обе продолговатые кнопки на ее «спине» – видел, как это делала Соня. Иногда по экрану пробегала белая стрелочка-указатель, иногда открывались какие-то окошки с надписями, иногда нет. Нажатия на клавиши «пишмашинки» и вовсе ни к чему не привели. И в конце концов Краснов смирился с тем, что не в силах совладать с хитрым прибором. Смерив мрачным взглядом заполнявшую экран фотокарточку, парень снова отправился на кухню. Убрав, от греха подальше, водку в холодильник, вскрыл ножом консервную банку и приготовил себе бутерброд, густо намазав тушенкой толстенный ломоть белого хлеба. Если за ним придут, стоит перекусить, пока есть время. Тушенка оказалась не в пример хуже той, к которой он привык на фронте, но выбирать не приходилось. Готовить картофель или варить кашу было лень, потому младший лейтенант просто очистил себе луковицу и поставил на огонь чайник, разыскав спички и разобравшись с газовой плитой. Вполне нормальный обед, даже сытный, на войне и такого порой не было. Вот только чай нужно отыскать, но это не проблема, не может такого быть, чтобы у бывшего фронтовика не нашлось дома запаса чая и сахара! Ну, а не отыщет? Где магазин – знает, деньги пока есть…

И в этот момент в прихожей снова затрезвонил звонок. Дернувшись было, Краснов тут же успокоился: что ж, вполне логично. Надо полагать, перепуганная его откровениями девушка все-таки позвонила «куда следует», и сейчас его ждет весьма непростой разговор. А чего он хотел? Все правильно. Вздохнув, он погасил газ под так и не успевшим закипеть чайником и побрел в прихожую. Нормально все.

За дверью стояла Соня. Не говоря ни слова, девушка переступила порог, захлопнула дверь и прошла на кухню, оглядев разложенный на столе «обед». Обернулась к Краснову и негромко спросила, стараясь не встречаться с ним взглядом:

– Вы так всегда питаетесь? У вас же микроволновка есть, если лень нормальную еду на плите готовить, могли б хоть какие полуфабрикаты разогреть.

Краснов устало прислонился к косяку и равнодушно пожал плечами:

– Если б я знал, что такое микроволновка, наверняка б воспользовался ей. А я не знаю. И про полуфабрикаты тоже не знаю. Когда мы встретились у подъезда, я потому и дал тебе всю связку, что даже понятия не имел, как дверь открывается. Соня, зачем ты вернулась? Я прекрасно понимаю, что ты обо мне думаешь. Признаюсь, сам бы наверняка подумал то же самое. Знаешь, ты иди, наверное, домой, а? Нет, правда, иди. И забудь, пожалуйста, обо всем этом. Не было ничего, и ничего я тебе не рассказывал.

– Выгоняете? – тихо спросила девушка.

– Да нет, просто решил, что это за мной пришли…

Несколько секунд соседка непонимающе глядела на него, затем спросила:

– То есть вы что, решили, что я побежала на вас… заявлять? – последнее слово она явно подобрала с трудом.

– Ну, а как иначе? Если сосед вдруг начал рассказывать, что попал сюда из другого времени, вполне нормально решить, что он либо сошел с ума, либо провокатор. И звонить в «Скорую» или милицию… ну, или в госбезопасность. Я бы именно так и поступил, если честно. Это вполне нормально.

Соня гневно встряхнула головой и решительно вытащила из лежащей на столе пачки сигарету. Закурила, но, закашлявшись на третьей затяжке, раздраженно затушила в пепельнице. И заговорила – торопливо, захлебываясь, будто боясь, что ее прервут, не дослушав:

– Знаете… а я почти готова поверить, что все это правда! Если бы вы перепились и поймали белку, наверняка б так себя не вели. Я не психиатр, конечно, но в этом отчего-то уверена. У вас… взгляд стал совсем другим, не таким, какой был у дяди Димы… ну, короче, я не знаю, как объяснить! Он всегда смотрел словно внутрь, в глубину себя, а вы – наоборот… вам будто все интересно, все незнакомо, все в новинку…

– Твоя мама, насколько я понял, не хочет, чтобы ты со мной общалась… ну, то есть с Дмитрием.

– Неважно, – отмахнулась девушка. – Она сейчас с отчимом на курорте в Турции отжигает. Денег только на проживание оставили, даже за инет не заплатили. Ей там хорошо, не переживайте. У отчима бабки есть, так что «все включено», все в ажуре. Еще неделю там пробудут.

– А отец? – неожиданно задал Краснов вовсе не тот вопрос, что собирался задать.

– Нету. Он дальнобойщиком был. Застрелили его, еще в девяностых.

– Артиллеристом? – искренне не понял Василий. – В бою погиб?

– Угу, почти. Дальнобойщик – это значит водитель фуры. Ну, большая такая машина, тягач и прицеп. Шофер, короче. Его в рейсе убили. Бандиты убили, хотели груз захватить, а он не отдал. Мне тогда всего годик исполнился. А через пять лет мать снова замуж выскочила. Ну, а отчим – жлоб. Нет, за обучение в универе платит, конечно, мамка условие такое поставила. А в остальном? Сама кручусь. Вот недавно кассиршей устроилась в том магазине, что через дорогу, – она кивнула на валяющийся на полу пустой пакет с логотипом продмага. – Вы ж там скупались?

– Наверное…

– И как? – Соня понимающе усмехнулась.

– Да не очень. Охрана странно смотрела. Подозрительно.

– Ну, еще бы. Короче, так, дядя… ох, а как мне вас теперь называть-то?!

– Василием родители назвали, – угрюмо сообщил Краснов. – Мне чужое имя не нужно. И не выкай, пожалуйста, нам годков с тобой примерно поровну. Я ж двадцать третьего года.

– Э-э… это в смысле, вы родились в одна тысяча девятьсот двадцать третьем? – наморщив лоб, переспросила Соня.

– Угу. Двадцать лет мне сейчас. Да и какая разница? Если уж поверила, так научи меня с этим самым «компом» обращаться, а дальше уж я сам разберусь.

Девушка смерила его насмешливым взглядом:

– И всего-то? А дальше что?

– В прошлое вернусь. Мне еще через всю Европу на танке пилить, вчера в фотоальбоме видал. Аж до самого ихнего фашистского Берлина…