Чудо ты мое, зеленоглазое - Алексей Котов

— Дети как? — строго и сухо спросила она мужа.

— Нормально, — нехотя ответил Витька и попытался пройти в дом.

Лена загородила ему дорогу.

— А хозяйство?

— Еще лучше, потому что поджигать его некому.

Поняв, что мимо жены ему проскочить не удастся, Витька заглянул через плечо жены и громко позвал:

— Дядь Коль!

— А-а?.. — откликнулся из дома старик.

— Завтра едем на охоту!

— Куда-куда?! — прищурившись, переспросила Лена.

Старик вышел наружу. Лена невольно отступила в сторону, давая ему пройти.

— Слышь, Вить, я это… Не поеду! — сказал Петрович.

— Почему?

— Потому что глупо это… Что ж я, и ловить их буду и продавать? Люди сразу все поймут.

Витька почесал затылок.

— Вот ведь, а?!.. Пожалуй, ты прав, дядь Коль.

Он перевел взгляд на жену. Лицо Лены дрогнуло. С него исчезло любопытство и оно тут же приняло надменный вид.

— Ну-ка, пошли в дом, — предложил жене Витька.

— Я тоже никуда не поеду, — твердо сказала Лена, еще не имея ни малейшего представления о том, куда и зачем она должна ехать и кого ловить.

Витька споткнулся на порожке. Лене очень хотелось сказать мужу что-нибудь ехидное, но ее подвело чисто женское любопытство. Она направилась в дом вслед за мужем. Петрович ушел на кухню готовить чай.

Через пару минут Лена выскочила из спальни как ошпаренная.

— Ой, дурак!.. — женщина присела от хохота. — Ну, и дурак!.. Кошек каких-то особенных продавать решил!

В груди Петровича шевельнулась морозная тоска. Мечты о тихой, деревенской жизни рушились на глазах. Но, к удивлению старика, Витька был холоден и до удивления спокоен.

Когда смех жены немного стих, племянник сказал:

— Согласен, я был бы полным дураком, если бы не одно «но»…

— Вить, а Вить!.. — оборвала Лена и вытерла с длинных ресниц веселые слезы. — Да ты ведь сам одно сплошное «Но»… С самой большой буквы!

— Может быть, — снова легко согласился Витька и показал на застывшего в дверях кухни Петровича. — Только постарайся понять, что к нему уже тридцать лет, люди в очередь за котятами выстраиваются!

— Ну и что?

— А то, что любой бизнес создается на вызывающем доверие имени. Петровичу верят, понимаешь?!.. И те тридцать лет, что ему верят, не сможет создать ни одна реклама в мире.

— Но это же только кошки, Вить!.. Глупо же!

— Значит, кошек продавать глупо?

— Особенно в мешках, — продолжала издеваться Лена.

Петрович покраснел как мальчишка. Ему было очень стыдно и он боялся, что Лена спросит его о том, как хитроумному Витьке удалось одурачить старика. Оправдываться Петрович не умел.

Спор продолжался и за ужином, а потом и в постели. Лена постепенно уступала спокойной настойчивости Витьки, сдавая одну позицию за другой.

— Я за котами по улице бегать не буду!

— А бегать и не надо, — мягко пояснял Витька. — Коты к нам сами придут. А мы будем отобрать только черных.

— И отбирать не буду!..

— Ладно, я сам.

— Котолов!

— Не хочешь — не надо! — вдруг заявил Витька.

Он отвернулся к стене.

Откровенно говоря, Лена недолюбливала своего мужа не только за характер, но и умение убеждать. Женщину раздражала даже сама манера Витьки делать это: он говорил просто, убедительно и в то же время спокойно и напористо. Очень часто Лена продолжала стоять на своем только из принципа. Но даже тогда хитрый Витька находил выход: он внезапно замолкал и с самым безразличным видом принимался рассматривать потолок, если спор происходил в постели, или собственную растопыренную пятерню, в том случае, если спор происходил где-то еще. Витька очень хорошо знал слабость Лены и беззастенчиво ею пользовался. Не закончив спор и не придя ни к чему определенному, Лена не могла уснуть или заняться делами. Коварный способ не дал осечки и на этот раз.

— Ты что молчишь?! — Лена была слишком разгорячена спором. Она толкнула мужа в бок. — Говори же, ну?!..

— Отстань!

Теплый бок Витьки приятно грел бедро женщины. От мужа пахло дорогим одеколоном и сигаретами. Большая, мускулистая рука лежала поверх одеяла и плавно колыхалась в такт дыханию.

Женщина прильнула к Витьке:

— Вить, а Вить, — ласково прошептала она. — Не молчи, пожалуйста, а?..

Лена уткнулась носом в плечо Витьки и тихо засмеялась.

Потом прижалась она к нему покрепче и спросила:

— Вить, ты действительно во все это веришь?

— Да.

— Ну, тогда я не знаю… — Лена погладила мужа по плечу. — Вообще-то, можно и попробовать.

— Согласна, что ли?

— Ты же все равно не отвяжешься, — голос Лены дрогнул от плохо скрытой нежности. — Я тебя знаю…

— Ты яснее выражайся, пожалуйста.

— На все я согласная!!.. — что было силы крикнула Лена.

— Не ори, Петровича разбудишь, — Витька протяжно зевнул. — А теперь давай спать. Завтра нам рано вставать.

Лена долго, с тайной надеждой, рассматривала широкую спину мужа. Витька тихо сопел. Через минуту, прикусив от обиды нижнюю губу Лена, резко отвернулась от мужа.

«Ах ты, проходимец!.. — с отчаянной злостью подумала женщина. — А вот никуда я с тобой завтра не поеду! В деревню сбегу. И развод, развод к чертовой матери!!.. Я, кажется, тебе обещала дом оставить? А вот фигушки тебе, а не дом! И на алименты тоже подам — плати-ка, голубчик!.. Огород, и тот по количеству едоков поделю — на четыре части. Вот и паши на своих десяти сотках, философ!.. Подожди, интриган, ты еще у меня не так запоешь!»

Сон приходил медленно и неохотно.

Лена представила довольно живописную картину будущего раздела огорода. По свежевспаханной земле ходил человек в черной, судейской мантии с большим, агрономическим треугольником. Закончив необходимые измерения, судья что-то подсчитал в записной книжке и спросил: «Первая доля кому?» — «Мне!» — тут же выкрикнула Лена. «Так, очень хорошо, — судья что-то отметил в записной книжке и продолжил. — А вторая доля кому?» — «Тоже мне!» — радостно сообщила Лена. Рядом с судьей стоял, оставшийся в одних трусах после раздела имущества, Витька. Он жалобно выпрашивал у него пару-тройку лишних метров. Но судья был строг и крайне язвителен в своих замечаниях.

Лене стало легче. Она успокоилась и, наконец, уснула.