Аид - Александра Адорнетто

Кухня дома на Байрон-стрит, точно такая, как мне помнилось: большая, просторная, с видом на пенящийся океан. Все органы чувств работали, и все же я знала, что я сейчас — всего лишь зрительница, сторонний наблюдатель. Я могла свободно перемещаться в пространстве, но не была его частью. Все равно что смотреть кино изнутри экрана.

Раннее утро. Поют птицы, на столе посвистывает чайник. Балконная дверь настежь, у соседнего дома, где живет Долли Гендерсон, кто-то косит траву. На тарелке — глазированные кексы, которые пекла Айви перед моим исчезновением. Они остались нетронутыми и уже зачерствели. И еще на столе — ваза с увядшими васильками, словно напоминание, каким веселым местом была эта кухня всего несколько дней назад.

В считаные мгновенья сцена ожила. За кухонным столом, в нескольких шагах от меня, обхватив голову руками, сидел Ксавье. Я отметила его позу потому, что никогда прежде не видела его таким понурым.

Одет он был в знакомую серую футболку и треники и, судя по щетине на лице, в эту ночь вовсе не ложился.

Я попробовала подойти к нему и с восторгом обнаружила, что это довольно легко удалось. От близости закружилась голова. А вот коснуться не получалось, как я ни старалась. Моя бестелесная рука прошла насквозь.

Ксавье переменился. Плечи и мышцы рук были напряжены, и я ощущала повисшее в воздухе горе.

Затем возник хорошо знакомый запах фрезии. В дверях появилась сестра и озабоченно оглядела гостя. Внешность Айви осталась ангельски безмятежной, но между бровями пролегла предательская морщинка. Я поняла, что сестра вне себя от беспокойства.

— Тебе что-нибудь принести? — мягко спросила она Ксавье.

— Нет, — ответил тот, — спасибо.

Голос звучал рассеянно, словно издалека, и он даже головы не поднял.

— Габриель снова поехал в дом Ноксов, — продолжала Айви. — Надеется найти там след.

Ксавье слишком глубоко ушел в мрачные мысли, чтобы ответить. Айви подошла ближе к нему и осторожно тронула за плечо. Он отдернулся, не позволяя себя утешить.

— Нельзя терять мужества. Мы ее разыщем.

Ксавье поднял голову и взглянул ей в лицо. Он был бледен как никогда, под блестящими голубыми глазами лежали круги. Мне хотелось дотянуться, взять его лицо в ладони, сказать, что со мной все хорошо — я в ловушке, одинока и несчастна, но невредима. Пусть я не в его объятиях, как нам обоим хотелось бы, однако я держусь. Выживаю.

— Как? — после долгой паузы спросил Ксавье. Голос звучал ровно, хотя видно было, каким трудом это ему дается. — Мы не представляем, куда он ее увез… и что он с ней сделал.

Последняя мысль оказалась слишком тяжела, голос сорвался.

Холодный ком ужаса встал у меня в горле. Если они не представляют, где я, много ли надежды, что сумеют найти? Ни Айви, ни Габриель не видели моего похищения, они полагались только на обрывочные воспоминания Ксавье, и то лишь до момента, когда Джейк сбил его мотоциклом. Меня могли держать заложницей в любом уголке мира.

— Габриель работает, — уверенно сказала Айви. — Он отлично соображает.

— Нам бы надо быть с ним, — беспомощно бросил Ксавье.

— Он знает, что делать, какие следы искать.

В разговоре возникла неловкая заминка, слышалось тиканье часов в коридоре.

— Это я виноват, — заговорил наконец Ксавье. — Я не защитил ее.

На ресницах у него повисли слезы, но Ксавье смахнул их так быстро, что Айви ничего не заметила.

— Человек бессилен против сил этого рода, — возразила моя сестра. — Не вини себя. Ты ничего не мог сделать.

Ксавье упрямо покачал головой.

— Мог, — сквозь зубы проговорил он. — Я мог остаться с ней. Если бы я не валял дурака на озере, ничего бы не случилось.

Стиснув руки в кулаки, он с трудом сглотнул.

— Как ты не понимаешь? Я обещал за ней присмотреть и подвел.

— Ты не знал. Как ты мог знать? Зато помоги Бет сейчас — не расклеивайся. Будь сильным ради нее.

Ксавье крепко зажмурил глаза и кивнул.

— Габ пришел, — сказала Айви, прежде чем в замке повернулся ключ.