Стратегия. Возвращение - Вадим Денисов

— Сомов, а вот скажи по чесноку, ты бы смог съесть человека? — спросил я неожиданно для самого себя.

— Тебя, например?

— Ну…

— Студнем или живаком?

— Я серьезно.

— Смог бы, — уверенно сказал он. — Допустим, тебя внезапно погибли, так?

— Ну тебя в задницу, баран! Снимаю вопрос.

— Не, я же чисто гипотетически! А у нас важнейшее задание, от которого зависит… ну, не суть, так?

— Допустим, — нехотя кивнул я.

— Кругом голод, разруха, тлен… — Гоблин нахмурился и мощно развел руками, обозначая сквозной апокалипсис вокруг и полное запустение поверхности. — Я падаю от нехватки сил, падаю я, понимаешь? А тут ты лежишь. Друг-белок, источник жизни. И что? Сожру, конечно! Мне ведь потом еще мир спасать…

— Сука ты, Сомов. Боевого товарища…

— Нормально, командир! Твое бесстрашное пламенное сердце будет долго биться в моем желудке, наполняя последнего сталкера планеты немыслимой энергией!

— Врешь, гад! — прошипел я сквозь зубы. — Рухнешь в ближайшей избушке на нары и продрыхнешь часов двенадцать.

— Или так, — почесал затылок напарник.

За неспешными беседами спецгруппа продвигалась все ближе к цели.

Следующая фаза операции.

Вот и еще одна важная отметка на схеме — маленький каменный мостик через темный лесной ручеек с чистейшей водой. Впереди и справа в стене высоких деревьев появился просвет, здесь очередное ответвление от магистральной трассы круто поворачивало в нужную мне сторону.

Углубившись в лес, я почти сразу остановился. Радиообмена в эфире нет.

Тем не менее…

— Схема два.

— Ого! — обрадовался напарник.

— Давай.

Мишка молча кивнул и выпрыгнул из машины, в кузове глухо промялось. Почти сразу же он опять появился в проеме, кинул на сиденье два рюкзака и большой кусок рогожи, осторожно закрыл дверь. Быстренько пристроив рюкзаки, я накрыл их тканью, посмотрел и поправил. Закрыл пассажирскую дверь на стопор, убедился, что друг устроился на новом месте, и медленно тронулся вперед.

А ведь хотелось тряхнуть паразита за его людоедство!

Серьезные тут стволы, могучие, суровы здешние леса. Пожалуй, только в родном Кордоне такое и видел. Эх, как там моя женушка да лялечка…

— Надоела мне эта поножовщина, — задумчиво повторил я одну из любимых гоблинских фраз. — Податься бы на Волгу, поиграть топоришком!

Черт побери, да здесь настоящие Темные Земли, не удивлюсь, если к дороге выйдет эльфийка с луком! А что, Гоблин уже есть. Он там хоть тентом накрылся?

И ведь в салоне потемнело!

Как же быстро на Платформе меняется погода — темные кучевые облака пришли с запада. Дикий мир, не испорченный еще… Похоже, на подходе хороший весенний ливень, умеющий бить по земле во всю свою дикую мощь, с грозами да молниями. Только подумал, как с неба бодренько закапало, однако темнеть начала лишь средняя часть грунтовой ленты, остальное закрыто кронами.

Десять минут даю, и ливанет неслабо! Если фронт пройдет прямо, то хреново, как бы ливень дорогу не размыл, на каждом проселке есть склонные к тому участки.

Опа! Полило уже капитально, глянул на часы — угадал.

Дворники бешено плясали на ветровом стекле, но с потоком воды справлялись плохо, старые щетки, поменять бы надо. Машина сразу покрылась оплывающими глинистыми дорожками. Пару раз в пелене мелькнули стремительные тени, какие-то лесные зверьки перебегали дорогу в поисках укрытия.

Здесь давно не ездили… Та это просека, правильно еду?

Осторожно, чтобы не юзить по скользкой глине, я тянул и тянул машину по мокрой поверхности. Грунтовка на стрелу совершенно не похожа, ливень вваливает от души, видимость — пятьдесят метров от силы. Тяжеловато.

Проселок свернул направо, «эльф» въехал под полог соснового леса.

Здесь, под кронами, тяжелые капли дождя частично рассеивались в мелкую взвесь, частью же соединялись в потоки на стволах — стало немного потише. Напрягаться осталось недолго, скоро впереди появился туманный просвет, и проселок гостеприимно распахнулся крошечной полянкой, на которой вдали темнела низкая рубленая избушка.

Что-то я жизни не вижу! Невостребованная никак? Телега развалившаяся, совсем не китаистая, большой капитальный навес, под которым нет ни полешка, в высокой траве стоят деревянные бочки…

Так, похоже, угадайка угадалась!

Щелк, щелк, щелк.

В ответ на сигнал тревоги голодный Гоблин, как я надеюсь, еще и мокрый в хлам, тоже разок щелканул.

Темный силуэт возник слева, как ожидалось, ближе к водительской двери.

А вот то, что спереди вылез, — особо радует! Не профессионал, лезет под выстрел.

С ходу убивать не будут, им нужна машина, причем целая, не продырявленная. Их задача — вытащить меня наружу. Где второй-третий?

— Стоп! — прокричали через шелест дождя на английском. — Глуши двигатель!

Или сколько их там в банде?

Я испуганно улыбнулся, поднимая к стеклу форточки дрожащую левую ладонь, и послушно выключил зажигание.

Ну, подходи, карапуз.

— Руки не опускать, открыть дверь! Быстро! — проревел охренеть какой таинственный незнакомец явно среднеазиатского вида, подходя ближе.

Он идиот. Как я открою дверь с поднятыми руками?

Не хотите честно работать, сволочи, не умеете… Решили сколотить бандочку и щипать фраера ушастого — таких всегда хватает среди неопытных путников. Думаете, что криминал — это просто и приятно? Ошибаетесь, жить по мурке очень непросто, а на определенном этапе совсем уже неприятно.

Итак, ближний противник: невысокий, крепкий, даже очень крепкий. Черные усы и борода. Никакой чалмы, на голове — модная утепленная кепочка с откидными ушами. Современный парень. В драке опасный. Пришлось затравленно оглянуться, не забывая трясти губами. А вот и второй, за деревьями, метров двадцать, целится.

— Мне же надо открыть! — заорал я.

— Без фокусов, пристрелю!

Что же, поехали.

Распахнул дверь. И опять не будет стрелять, пожалеет машину. К тому же он не европеец. Европеец-профи, взвесив все резоны заранее, в блок-посты с нами играть не стал бы, точно выстрелив с дистанции. Этим же покуражиться хочется, поиздеваться над жертвой, показать круть. Делов-то ему осталось! Сейчас я выйду, и он меня шлепнет.

Какой у тебя автоматик, басмачонок, это же просто новогоднее! Как у часовых перед входом в Крепость Пекин, та же модель! Надеюсь, второго через щель Гоб видит. Лишь бы прямо сейчас не выпрыгнул, ну, вы знаете…

Итак, двое.