Долина Граумарк. Темные времена - Штефан Руссбюльт

— Хо-хо, та ты вроде как ученая. Ну, давай послушаем, что там пишут в книгах про гномов!

Нельф почувствовал, что они ступают на тонкий лед. Он предпочел бы снова отвлечь внимание на себя, но Ода опередила его:

— В книгах написано, что гномам не нужны факелы, чтобы видеть в темноте. Но судя по всему, это мнение обманчиво.

— Книги правы. Гномы видят в темноте, — произнес Доримбур. — Мы пользуемся факелами в основном когда строим туннели, где еще нет достаточной вентиляции. Если воздух слишком застаивается, то становится ядовитым. Если факелы гаснут, лучше задержать дыхание, пока не увидишь следующий горящий факел.

Нельф и Тисло заинтересованно кивали, надеясь, что Ода тоже удовлетворится подобным ответом. Но оба слишком хорошо знали свою сестру, чтобы по-настоящему верить в это.

— А еще для чего? — дерзко поинтересовалась Ода.

— Что еще для чего? — раздраженно отозвался Доримбур.

— Ты сказал, в основном вы используете факелы для этого. Так, а еще для чего они нужны?

Доримбур бросил на Томдрина загадочный взгляд. Затем оба улыбнулись.

У Оды не было шансов отреагировать. Томдрин прижал горящий факел к ее плечу, но тут же убрал его. Однако короткое прикосновение к горящей смоле было ужасно болезненным, и Ода вскрикнула.

— Обычно мы прогоняем ими крыс, — пояснил Доримбур. — Но, похоже, помогает и от других, излишне начитанных существ.

Ода потерла руку, пытаясь не расплакаться. Она всегда хотела быть сильной, как братья, и теперь у нее был шанс это доказать. Нельф обнял ее, Тисло тоже придвинулся ближе. Она оценила заботу братьев, но чтобы не выставить себя младшей сестренкой, которую нужно утешать, она с мрачным лицом принялась выковыривать обгоревшую ткань в том месте плаща, куда ткнулся факел. Светлая рубашка под ним пережила короткое соприкосновение с огнем, на ней осталась лишь парочка пятен от сажи.

Остаток пути полурослики не произнесли ни слова. На сегодня с них было достаточно гномской мудрости, все прочувствовали ее последствия.

Еще за четверть мили до того, как они добрались до конца главной штольни, сиял прямоугольник выхода, словно квадратная луна в ясную ночь.

Вот уже добрых две недели полурослики не видели дневного света, и на лицах их отразилось радостное предвкушение от того, что скоро они выйдут из мрачной гномской шахты. Казалось, даже пони ждет не дождется возможности вдохнуть свежий воздух и пожевать чего-нибудь, что еще держится корнями за землю. Если до сих пор животному постоянно приходилось напоминать о том, что нужно бежать дальше, теперь Доримбур с трудом удерживал его стремление перейти в галоп.

Едва первые лучи света осветили повозку и пятерых таких разных пассажиров, как полурослики почувствовали на лицах живительное тепло осеннего солнца.

— Наконец-то мы снова в мире, — мимоходом заметил Нельф.

— Царство гномов тоже принадлежит к этому миру, — прошипел Доримбур. — Но в отличие от остальных народов, которые даже при свете дня не видят, что в нем делается, мы видим несправедливость даже в своих темных штольнях. Только вонь не шибает нам в нос.

— Какую такую несправедливость? — поинтересовался Тисло.

И как раз в тот самый миг, когда ему показалось, что ему ответят, пони выбежал из штольни. Полурослики оказались на плато среди гор. Здесь собралось почти настоящее гномское войско. Строем стояли пони с полностью загруженными телегами, повозки с провиантом, среди них группы по дюжине гномов каждая с легкими походными выкладками. В целом здесь собралось более пяти сотен бородачей.

— Вы говорили о небольшом путешествии, — напомнил Тисло. — А это больше похоже на переселение народов.

— Помолчи лучше, — набросился на него Доримбур. — Иначе твое путешествие закончится прямо здесь, причем не только путешествие, но вообще все.

Тисло моментально словно воды в рот набрал, его брат и сестра тоже испуганно уставились на дно телеги, в которой сидели.

От одной из групп отделилась горстка гномов и побежала к их повозке.

— Доримбур, вот и вы, наконец-то! — крикнул один из бородачей, не успев еще добежать до повозки. — Где вы были все это время? Тут ругаются. Здесь Умрин со своими двумя сыновьями. Он пытается настроить ребят против нас.

Доримбур подскочил на месте, окинул взглядом войско.

— И где он сейчас? — крикнул он, обращаясь к группе взволнованных гномов.

— Там, впереди, возле второй повозки с инструментами, — ответили ему. — Он пытался отвязать пони.

Доримбур провел телегу мимо группы гномов и направил ее к одной из стоявших впереди повозок. Он погонял пони хлыстом, пока несчастное животное от отчаяния не начало брыкаться. Когда они добрались до повозки с инструментами, Доримбур не стал дожидаться, пока пони остановится, еще на ходу спрыгнул с телеги и в ярости врезался в группу стоявших там гномов. Грубо расталкивая ряды недовольных, он наконец добрался до вожака и зачинщика.

— Умрин Сланцедроб, забирай свое отродье и убирайся отсюда, пока я не проломил тебе нагрудник молотом! — заревел он. — Совет тебя выслушал и отказал. Нам надоели твои вечные причитания и сомнения, которые ты постоянно высказываешь. Настало время действовать, а не закапываться в землю, словно трусливые кроты. Мы выполним решение совета и сделаем то, что должно быть сделано. Если ты не оставишь попыток саботировать нашу миссию, я лично потащу тебя к старшим, чтобы они заклеймили тебя и твою семью клеймом предателя!

Доримбур вырвал у Умрина из рук связку лопат и положил ее обратно в повозку. Когда Доримбур повернулся к своему противнику спиной, тот схватился за висевшую у него на поясе дубинку.

— Нет, отец! — крикнул один из стоявших рядом с Умрином сыновей. — Он не стоит того, чтобы из-за него ты впал в немилость.

— Оставь меня! — заревел Умрин, но не сумел вырваться из крепких рук своих сыновей — второй тоже подбежал к отцу и крепко схватил его. — Из-за него начнется война, которая прокатится по всей стране, умывая ее кровью. Все они ослеплены ненавистью. Совет согласился пересмотреть границы нашей страны. Но сам Мондур Великий говорил, что это должно происходить в мире и согласии с остальными народами. Доримбур использует решение совета в своих личных целях. Это не разведывательный отряд. Это армия.

Судя по всему, Умрин был стар, и тело его быстро слабело, поэтому сыновья снова отпустили его. Однако что не пострадало с возрастом, так это его голос.

— Доримбур Штольногорд — слепец и дурак, — прохрипел он. — Если ты считаешь, что сможешь пройти со своими ослепленными юнцами через всю страну и наплевать в лицо другим существам, без последствий для тебя и всех остальных гномов, то ты так же глуп, как и твой отец. Неужели я должен напоминать тебе, какое кровопролитие накликала на нас твоя семья из-за собственного упрямства? Ты хочешь кончить, как Балир Штольногорд? Это все, чему тебя научила мать?