Последнее правило стрелка - Сергей Мусаниф

Рядом с Серегой обнаружилось невысокое серое существо, облаченное в дорогой спортивный костюм. На лице существа блуждала недружелюбная улыбка.

— Это Горлум, — сказал Серега. — Он здесь живет.

— Существует, — сварливо поправил его Горлум. — Разве ж это жизнь? Поговорить не с кем, даром что у соседа три головы.

— Три головы? — удивился Муромец. В соседе Горлума богатырь обнаружил что-то знакомое. — А не…

Закончить свой вопрос он не успел. Из-за угла здания вывернуло нечто огромное, зеленое, крылатое и трехголовое, узрело богатыря и тут же начало вопить.

— Скотина! — заорал Змей Горыныч во все свои глотки. — И здесь меня нашел, да? Что я тебе сделал, гад? Почему ты мне покоя не даешь?

— Змей! — ахнул Муромец и схватился за палицу. — Ребята, пригнитесь!

Гарри схватился за волшебную палочку, Бозел — за булавку, под которую маскировался Любитель Рубок, Джек выхватил из саквояжа свой пояс с револьверами, и кровопролитие казалось неизбежным, когда Серега с Горлумом встали перед Горынычем, прикрывая его своими телами.

— Это свой, — объяснили они дуэтом.

— Свой? — Муромец опустил булаву.

— Не понимаю, — констатировала средняя голова Змея Горыныча. — Вроде на вид он натуральный богатырь.

— Но его поведенческие реакции нетипичны, — возразила правая голова. — Где это видано, чтобы богатырь внимал голосу разума и не бросался в атаку без оглядки?

— Это ж Муромец, — сказала левая голова. — Помните, мы ему давеча вломили? Вот он теперь и опасается.

— Это когда ж такое было? — удивился Муромец. — Не помню я, чтобы какая-то рептилия мне вломила. Обидно слышать вашу ложь.

Обиженные богатыри особенно опасны, и Муромец снова взял палицу на изготовку.

— Спокойно, — сказал Серега. — Ты ошибаешься, Горыныч. Сейчас перед тобой совсем не тот Муромец, которому ты вломил.

— А разве их два? — удивилась средняя голова Змея Горыныча. — Не слышал я, что богатырей тоже клонируют. Они же не овцы.

— Скорее бараны, — прошептала левая голова. Муромец сделал вид, что не услышал. Ему не хотелось обижать хозяина дачи, калеча его любимую зверюшку.

— Ты имел дело с Ильёй Муромцем из параллельного мира, — объяснил Горынычу Серега. — А это — Илья Муромец из пародийной вселенной. Они похожи, как могут быть похожи прототип и персонаж, но все-таки это не один и тот же человек.

— То есть он ненастоящий? — уточнила средняя голова.

— Настоящий, — сказал Серега. — Просто другой. И вы оба очень меня обяжете, если не будете друг с другом драться.

— Я не буду, — пообещала средняя голова. — Если вы мне гарантируете, что и он тоже не будет.

— Проехали, — сказал Муромец, бросая булаву на землю. — Я здесь не по твою душу, Змей. Есть дела и поважнее.

Черный Стрелок так и стоял с револьвером в руке. С тех пор, как он обнажил оружие, прошло уже несколько минут, но выстрела до сих пор не последовало.

Мордекай вытащил сигару изо рта.

— А ведь ты мне ничего не сделаешь, пока я не схвачу свою пушку, — констатировал он. — Ты — раб правил и не можешь их нарушать.

— Не тяни время, — сказал Черный Стрелок. — Сопротивляйся.

— Фигушки, — сказал Мордекай. — Я понял, кто ты такой и почему никто из нас не в силах тебе противостоять. Но облегчать твою задачу я не собираюсь.

Черный револьвер плюнул огнем, пуля взметнула фонтанчик пыли у левой ноги Мордекая.

— Не попал, — сказал Мордекай. — И нечего зря патроны тратить. Давай лучше поговорим.

— О чем?

— Неужели нам с тобой и поговорить не о чем? — удивился Мордекай. — Например, ты можешь меня спросить, кто я такой. А точнее, что я такое.

— Мне это неинтересно, — сказал Черный Стрелок. — У меня есть цель.

— Есть такие люди: задачу им поставили, а дальше — хоть трава не расти, — пожаловался Мордекай. — Скажи, какие чувства ты испытываешь, когда отправляешь на тот свет очередного моего коллегу?

— Зачем тебе знать?

— Из любопытства, — сказал Мордекай. — Из академического, мать его, интереса. И если ты ответишь мне на этот вопрос, то я буду сопротивляться. Слово даю.

— Слово стрелка?

— Как ты должен знать, слово стрелка теперь мало что значит, — сказал Мордекай. — Я даю тебе свое слово, личное. Итак, что ты испытываешь, когда убиваешь стрелков?

— Боль.

— Я так и знал, — сказал Мордекай. Левой рукой он вытащил изо рта сигару. — А ты догадываешься, почему это так?

— Мне все равно. У меня есть цель.

— Ты прямо робот какой-то, — снова посетовал Мордекай.

Он швырнул сигару в лицо Черного Стрелка, с неожиданной для его комплекции прытью перекатился в сторону, одновременно выхватывая оружие и открывая огонь.

Трюк с сигарой стар, проверен временем и, несмотря на это, все равно срабатывает в девяноста случаях из ста. Стараясь уклониться от летящего ему в лицо огня, уже приготовившийся стрелять противник дергается, у него сбивается прицел, и первый выстрел уходит в «молоко». А выстрелить второй раз ему уже не дают.

Но Черный Стрелок не стал уклоняться. Сигара горящим кончиком ударилась о его щеку, а пуля Мордекая пробила плечо, но это не помешало Немезиде стрелков попасть в цель своим первым выстрелом. Когда кусок свинца пробил сердце Мордекая Узи, обрывая его жизненный путь, лицо Черного Стрелка исказилось от боли. Куда сильнее, чем при попадании пули в его собственное плечо.

Если бы Мордекай мог это видеть, он бы довольно улыбнулся, ибо его догадка нашла подтверждение.