Несчастливы вместе - Карина Пьянкова

С утра меня уже изрядно мутило, поэтому настроение было просто отвратительным. В голову закралось странное подозрение, что очередным всплеском токсикоза ребенок своеобразно выражает сочувствие папочке и неодобрение мне.

Завтрак пока еще держался внутри… Но интуиция мне подсказывала: такая удача ненадолго.

— Тебе же плохо, — с сочувствием отозвался Арчи, подходя вплотную ко мне.

Какой наблюдательный…

— А если тебя посадят, будет еще хуже, — не повелась я на провокацию. — Давай уже быстрей с этим закончим. И ты меня до работы подбросишь. А то я боюсь, как бы без меня наш офис не сгорел.

Взгляд мужчины хотя бы перестал напоминать волчий.

— Ты переоцениваешь свою значимость, — фыркнул он, беря меня под руку.

— Скорее уж ты недооцениваешь Вайолет, — грустно вздохнула я, ежась. — И вообще, прекращай меня постоянно поддерживать. Я беременная, а не больная! С бабушкой своей будешь так носиться!

Послушаться меня Дэниэлс, разумеется, и не подумал. Так и повел к входу с видом гордого собственника. И черта с два бы кто-то в тот момент поверил, что мы с ним на самом деле не только не обручены, но даже и не встречаемся.

Медсестра в регистратуре смотрела на нас двоих так, будто мы осквернили могилу ее любимого дедушки. Неудивительно, учитывая, что с дисплея ее телефона, который лежал на стойке, улыбался миру не кто иной, как Кан Му Ён. Однако противостоять Арчи — задача не из легких, явно не по силам какой-то безголовой девице. Он бывалых преступников колол, не то что медсестер. В конечном итоге нам поведали и что Кана привезли на «скорой» в отделение реанимации, но к утро перевели в интенсивную терапию, и что чувствует он себя уже терпимо, и даже сообщили номер палаты.

Узнав все необходимое, Дэниэлс повел меня к лифту. Интуиция и здравый смысл подсказывали мне, что вряд ли нашему визиту обрадуются… Но когда это кого-то останавливало?

— Что вы тут делаете? — возмущенно завопил Кан Му Ён, увидев нас на пороге своей палаты. Но мы все равно вошли внутрь. — И где охрана?!

Где-где… В обезьяннике. У Дэниэлса оказались в запасе оригинальные способы избавления от чужой охраны. Он просто заранее вызвал, как оказалось, наряд полиции, и его коллеги подоспели точно в тот момент, когда охрана заграничной звезды пыталась невежливо скрутить стража порядка. Нападение на полицейского было должным образом засвидетельствовано, а Кан остался без охраны.

Выглядел «производитель» действительно как-то не слишком хорошо. Синяк вполлица и синева под глазами. Но это как раз таки объяснимо, при сотрясении так и бывает, а приложил его мой лучший друг действительно душевно… Но губы-то почему разбиты? На руках к тому же ссадины, как будто отбиваться пытался… И при нашем появлении Кан просто с трудом сел на кровати, а не подскочил. Впрочем, даже если бы подскочил, то вряд ли удобно выяснять отношения с поставленной капельницей. Хотя его могло это и не остановить… Не остановили же его внушительные габариты Арчи.

— Через пару суток получишь своих собачек назад, — абсолютно невозмутимо откликнулся мой лучший друг. — Если они будут вести себя прилично.

— Айщ! — выдал какой-то странный, но явно недовольный звук Кан и едва не ощерился. Но тут же скривился от боли и притих.

Гляньте-ка, мелкий какой, а грозный… На иностранце больничная голубая пижама болталась как на вешалке, давая в полной мере оценить дистрофичную фигуру. Ну и куда он против Арчи-то полез, болезный?

— Ну-ка откровенно, что ты подлил Лиллен? — в лоб задал вопрос мой друг, аккуратно оттирая меня назад.

Сам полицейский слишком уж близко подобрался к своей жертве. На расстояние удара кулаком.

Последовал возмущенный вопль, который я перевести не смогла, но и не нужно было. Разгневанный Кан перешел на родной язык.

— Ну что ж ты так, — навис над врагом мой лучший друг. — Ты честно ответишь на мой вопрос, а я не буду возбуждать дело об изнасиловании.

И без того бледный иностранец сперва буквально посинел, а потом пошел красными пятнами.

— Я никого не насиловал! И ничего не подливал! — с легким налетом драматичности заявил он, гордо выпрямляясь.

Потом, видимо, в спину вступило, потому что мужчина зашипел, как будто от сильной боли, и снова ссутулился.

— Между прочим, она сама этого хотела, — почти выплюнул мерзавец.

У меня будто красная пелена перед глазами появилась. Вот что называют аффектом…

— Арчи, отойди, — мягко, почти нежно произнесла я, медленно приближаясь к кровати. — Убью, тварь…

А вот беременную женщину Кан почему-то всерьез испугался. Нет, вы представьте себе: на здоровенного мужика, который больше него раза в полтора, с кулаками полез, а при виде меня забился в угол. И смотрел как-то ну очень уж затравленно. Если бы не была настолько разозленной, то наверняка бы удивилась.

— Лил, тебе нельзя нервничать, — схватил меня за плечо Дэниэлс, пытаясь предотвратить убийство.

Я стряхнула руку друга.

— А я не буду нервничать, — отчеканила я. — Убью его — и не буду нервничать. Сама, стало быть, этого хотела?..

В тот момент я была абсолютно уверена, что мне хватит сил убить Кан Му Ёна. Собственными руками удавить. Но попробовать сделать это так и не удалось.

Неожиданно скрипнула дверь в палату, и мы услышали:

— Простите, что помешала…

Обернувшись, я увидела перед собой восточную женщину, одетую элегантно, строго и дорого, с модной стрижкой. На вид я дала бы ей лет сорок или чуть больше. Ее темные глаза остановились на мне. Незнакомка стала рассматривать меня с каким-то слишком уж большим вниманием.

И ее голос я уже прежде слышала.

— Omma… — с облегчением выдохнул Кан, понимая, что его кончина временно откладывается.

Мать. Его.

Какие только черти принесли ее в Айнвар из Корё?

— Здравствуйте, меня зовут Чхвё Ки Де, я мама Му Ёна, — степенно представилась иностранка. — Я рада, что даже в Айнваре у моего сына есть друзья, которые готовы поддержать его в трудные моменты.

Дэниэлс изрядно смутился и сперва даже не решился вот так с ходу признаваться матери Кана, что мы этому типу совершенно не друзья. Скорее даже наоборот… А я изрядно растерялась. Как бы я ни относилась к миссис Чхве, но убивать на ее глазах Кана было уже не очень удобно. Пусть мне и не казалось, будто эта женщина была достойна моего уважения. Вырастив такого-то сыночка…

— Ну как бы… Мы не друзья, — с некоторой заминкой выдавил Арчи, глядя на новую знакомую почти с паникой. Воевать с женщинами Дэниэлс не привык. В особенности с пожилыми.

Мать Кана демонстративно ничего не понимала. Совершенно ничего. Слишком хорошее воспитание.

Миссис Чхве тонко улыбалась. И пристально смотрела на меня. Только на меня.