Первый из могикан - Александр Громов

Почти с восторгом Ольга вновь почувствовала липкое прикосновение Вязкого мира. Азарт захватил ее. Вперед и вверх! Воображаемая лестница, ступеньки высоки и узки. Вверх! Путь по крышам и ближе, и безопаснее. Лейтенант – умница. Жаль только, что полицейских не заставляют тренироваться в телепортациях с такими перепадами по высоте, – вот и нет навыка. Не отстать бы…

Край крыши. Жестяной гром под ногами. Нырок – противопроложный край. Вдох-выдох. Еще нырок – над крошечным замусоренным двориком. На черта тут дворик?.. Толстая тетка растерянно глядит в небо. Эксмен-помойщик трусливо прячется за мусорным баком, притворяясь кучей тряпья. Чья-то короткая очередь. И снова грохот жести. И еще нырок – к краю крыши. Теперь через переулок…

Она отстала от группы всего на пять-шесть секунд. Очень хороший результат, если учесть, что спецназовки имели миниатюрные аппараты для дыхания в Вязком мире, а ей приходилось вентилировать легкие после каждых двух-трех нырков.

И еще мешала одна мысль, забравшаяся в голову как нельзя некстати: что значит «пленных не берем»? Некогда возиться с ними? Хм… Вероятнее другой вариант: допросы излишни, вот и пленные не нужны. То есть надо понимать так, что федералы полностью контролируют ситуацию и события развиваются по их сценарию? Да, похоже на то. Если даже рядовая спецназовка знает удивительно много, куда больше своей непосредственной задачи, то каков же уровень информированности у верхов?..

Стопроцентный?

А если так, то зачем было допускать бунтовщиков в самый центр города? Кому, для чего понадобилась эта уличная война? Не проще ли было подавить бунт в зародыше, не позволив ему распространиться за стены эксменских кварталов?

Эта мысль была как холодный душ. На одно мгновение узкие улицы городского центра показались Ольге трубами гигантского оргАна, а толпы людей, эксменов и машин – потоками воздуха, нагнетаемого в трубы невидимыми мехами. Но чьи пальцы нажимают на клавиши? И какая играется пьеса?

Быть может, только кровавой вакханалии, захлестнувшей центр столицы, и не хватало кое-кому для того, чтобы убедить Ассамблею передать все силовые структуры Федерации в ведение Департамента федеральной безопасности?

Но Ольга тотчас задвинула эту мысль в дальний угол. Потом, не сейчас! Пришло время действий, а не домыслов.

На Маросейке, однако, было тихо. Улица патрулировалась. Похоже, в планы инсургентов, если у них вообще были какие-нибудь определенные планы, не входил прорыв в этом направлении. По знаку лейтенанта все телепортировали вниз, на тротуар. Команду «вольно» спецназовки восприняли буквально – одна даже закурила. Ольга покосилась на нее с неодобрением. Насколько все-таки живучи в людях пороки, даже в лучших из них! А попробовала бы ты, голубушка, ходить Вязким миром без дыхательного аппарата – много бы ты прошла с просмоленными легкими? Удивительно, что курящих вообще держат в спецподразделениях, а не гонят в три шеи. Хотя, конечно, общие правила писаны для кого угодно, только не для федералов…

Обменявшись двумя-тремя фразами с начальницей здешних патрульных и быстро переговорив с кем-то по рации, лейтенант вызвала грузовик. Значит, поблизости от Маросейки серьезного дела не предвидится, группу перебрасывают туда, где она нужнее. В том, что в городе существует такое место, и не одно, где десять спецназовок окажутся совсем не лишними, Ольга нисколько не сомневалась.

– Ты с нами? Не раздумала?

– Конечно, нет! – Ольга мотнула головой.

– Тогда к Яузским Воротам. Там сейчас жарко.

– Куда угодно!

– А ты ничего. – Лейтенант оценивающе прищурилась, отчего вертикальная морщинка над переносицей сделалась резче. – Сработаемся. Просись потом к нам, из тебя, по-моему, толк выйдет.

– Уже вышел, – самолюбиво возразила Ольга.

– В том смысле, что «был, да весь вышел»? – Женщина засмеялась, но, впрочем, необидно. – Шучу, шучу. Видела я твое выступление в «скакалке». Неплохо, но можно лучше.

Сейчас же подкатил и грузовик – легкомысленно раскрашенный фургончик с надписью «Доставка мебели». Камуфляж, конечно. Ольга нисколько не удивилась, когда, постучав костяшкой пальца по кузову, поняла, что он бронированный. Надо думать, что и ветровое стекло пуля не возьмет – разве что кумулятивная граната…

Внутри оказалось еще интереснее – оказывается, из кузова можно было не только следить за обстановкой на улицах, но и вести огонь во всех направлениях. Пестрая раскраска бортов маскировала узкие, но достаточные бойницы, прорезанные в легированной стали. Единственное неудобство – во время движения в них задувал ветер.

Едва успели рассесться по скамьям, как бронегрузовичок тронулся. Слева за голыми деревьями сквера показался на миг и исчез памятник Юлии Вревской, поставленный несколько лет назад по настоянию Валентины Шмалько, видного историка феминистического движения и прапраправнучки знаменитой Анастасии. Свернув налево, грузовичок миновал площадь, без сигнала проскочил перекресток на красный свет и, наращивая скорость, пронесся вдоль мокрой и мрачной китайгородской стены. Мелькнул в амбразуре самый жизнеутверждающий из всех дорожных знаков – «Выезд на набережную», секунду спустя последовал несильный удар (Ольга успела заметить, как чей-то частный мобиль отшвырнуло и закрутило волчком), и, с визгом вывернув на набережную, грузовичок наддал.

– Высотный на Котельнической, – пояснила для всех лейтенант. – Там бой, нашим нужна помощь. Действуем по обстановке, начинаем с южного крыла. Побольше решительности и напора, плевать, что эта хреновина – памятник архитектуры. Всем ясно?

Она зря смотрела на Ольгу – Ольге тоже было ясно.

Под Большим Устьинским мостом грузовичок резко присел на передние рессоры – приехали. Сейчас же до слуха донеслись звуки близкого боя и показались совсем не страшными. Будто человек сто сноровисто откупоривали бутылки с шампанским.

У парапета набережной лежал труп спецназовки без головы и плечевого пояса – наверное, пуля угодила прямо в баллончик дыхательного аппарата. Или же у бунтовщиков имелись и гранатометы. Выше по течению громадная самоходная баржа приткнулась к причалу для прогулочных теплоходиков. Баржа была черная, наверное, из-под угля, и пришвартована она была крайне небрежно. А не на этой ли барже заявились сюда взбесившиеся самцы? Очень может быть. Часть их – наверняка. Удобно и безопасно: шлепает по реке этакая стометровая дура, держится фарватера и ничегошеньки не нарушает, отнюдь не провоцируя речную полицию, везет рабочую силу из Южного порта в Северный на разгрузку чего-то там или, скажем, на ликвидацию аварии. Поди разбери, кто стоит за штурвалом. Да ведь бывают, наверное, и эксмены-рулевые…

Где, интересно, капитан? В отгуле? Успела телепортировать и скрыться? Изнасилована в очередь и ушла на дно с грузом на шее? Сохранена как заложница?

А баржа пригодится. Самый удобный вид транспорта для вывоза за пределы города трупов бунтовщиков. Одной баржи, конечно, не хватит…