Меченосец - Алекс Орлов

Рик спал беспокойно, пробираясь сквозь потоки неясных, струящихся вокруг него снов. Этот про море, этот про лес, а тот из самого детства – про воровство огурцов с грядки соседа.

Удержать сон не удалось, но Рик узнал его. Эх, детство… Каждый день солнце, леденцы – радость, мороженое – уже праздник. И никакой сахеллы. Ни пол-«барбоса».

Рик спал, но ощущение какого-то странного беспокойства все ближе подбиралось к нему. Может, это таракан на подушке? Или сороконожка на полу?

Опять Морвуд недорабатывает.

Рик вздохнул и повернулся на бок. Нет, не полегчало. Что-то определенно мешало, что-то беспокоило. Рик открыл глаза, но еще не проснулся и просто бессмысленно пялился в ободранную стену.

Решить проблему во сне не получалось, нужно было просыпаться.

«Музыка!» – пронеслось в голове Рик, и он резко вскочил.

Прислушался, встряхнул головой и спустил ноги на пол.

Музыки не было. Той самой, которая то ли «Синдирелла», то ли «Дядя Джонсон возвращается». Для кого-то музыка пустяк, танцевальная мелодия, однако под эту музыку Рик каждое утро выныривал из своих путешествий по вымышленным мирам… А вымышленным ли? Иногда они казались ему реальнее того реального, в котором он просыпался и шел на работу в старый ангар.

И вот теперь этой музыки нет. Рик здесь, дощатый потолок здесь, скрип досок и почти явственное присутствие художника Карлоса – вон оно, даже труха сыплется. Танцует он там, что ли? Но как без музыки, даже если есть дама?

Рик легко представил себе даму, с которой мог танцевать Карлос. Он и раньше мог ее представлять, но сегодня она была постарше и платье ней не желтое в черный горошек, как в прошлый раз, а цвета вишни. Ну и поплотнее она, конечно, одно слово – зрелая женщина. Откуда он их только берет, этот портретист, в половине седьмого утра?

Рик встал, постоял возле кровати, ожидая, что почувствует тошноту или какие-то другие недомогания, однако нечего страшнее обычной утренней жажды, такой нестерпимой и беспощадной, что хотелось выпить скатерть со стола, не ощутил. По правде говоря, скатерти на столе и так не было, зато рядом с пустым графином с треснутым горлышком стояла упаковка легкого пива «Банвазия-лайт».

– Ничего себе утречко… – произнес Рик вслух. Его повседневный уклад рушился на глазах, что не могло ему понравиться. Сначала исчезла музыка, потом исчезли утренние недомогания и теперь вот это – пиво вместо теплой воды с осадком.

– Откуда здесь пиво? – спросил Рик и, подойдя к столу, постучал пальцем по металлической банке. А может, это наживка? Вдруг где-то за окном его караулит снайпер?

«Стоп, приятель! – скомандовал себе Рик. – Ты никому не нужен и никто не станет за тобой охотиться. Никто. Ни одна сволочь даже ради шутки…»

Успокоив себя таким образом, он откупорил банку пива и с удовольствием его выпил, хотя оно оказалось перегазированным и теплым.

Наверху хлопнула дверь, Карлос сбежал по деревянной лестнице.

– А! Портретист! – воскликнул Рик и в одних шортах выскочил на крыльцо.

Карлос со своим неизменным раскладным мольбертом шел к небольшому сарайчику, в котором у него стоял мотоцикл.

Сарайчик был неслыханной привилегией и сдавался домовладельцем за дополнительную плату солидным жильцам, каким в его глазах являлся Карлос.

«Нашим не сдаю», – отвечал он на все просьбы о сдаче сарайчиков, которых у него было по два на каждый из трех капироче.

«Вы там обязательно притон устроите, наркоту складировать станете, а потом люди Флавио его сожгут! Прошлый раз тоже обещали, что все будет хорошо, и что? Сгорел сарайчик! Сгорел!»

Сняв наборный замок, Карлос выкатил своего «коня» на утренний воздух, и оказалось, что этот «конь» вовсе не мотоцикл, а электроскутер.

– Карлос! – позвал Рик, спускаясь по ступеням.

Художник обернулся и расширил глаза от удивления – помятый как обычно сосед был обклеен какими-то бумажками, как тумба обрывками афиш.

– Доброе утро, Рик.

– Привет, Карлос. Слушай, у меня к тебе вопрос, ты куда музыку подевал?

– Музыку подевал? – переспросил Карлос и огляделся, надеясь увидеть, кого-то, к кому можно было обратиться за помощью. Но было еще слишком рано, а местные любили поспать.

– Послушай, каждое утро в половине седьмого ты заводил музыку. Что-то вроде детской такой, как на утренниках в школе…

– Я по утрам музыку не включаю, Рик, – осторожно возразил Карлос. Соседа он откровенно побаивался и считал неадекватным, поскольку часто слышал, как по ночам снизу доносились душераздирающие крики, среди которых можно было различать слова – «Уйди, Зенон, или поплатишься!», а в другой раз – «меченосец» прибыл в заданный квадрат, разрешите приступить к бомбометанию!»

– Ну как же не включаешь, Карлос? Только сегодня не было, а обычно каждый день в половине седьмого…

– Рик, вы что-то путаете! Я… Ну да, я включаю музыку, но не в половине седьмого, а в три часа ночи… Мне так лучше пишется, понимаете?

– А что за музыка?

– Детская песенка, тут вы правы. Называется «Цветы и грибочки»…

– Цветы и грибочки, – повторил Рик.

– Так что в половине седьмого вы под нее никак не могли просыпаться. Разве что в три часа ночи…

– Нет-нет, – покачал головой Рик. – А женщина, ее тоже не было?

– Какая женщина? – переспросил Карлос и судорожно сглотнул.

– Но ведь ты танцуешь по утрам с женщиной, правильно?