Проклятие демона - Роберт Энтони Сальваторе

Настоятель быстрым взглядом оценил положение, потом увидел, что Мидалис машет ему рукой. Настоятель поспешил ему навстречу.

— У нас ведь есть союзники, — с грустью в голосе заметил Мидалис. — Раненые союзники.

— Но согласятся ли они на наш способ врачевания? — вполне серьезно спросил настоятель. — Они считают нашу магию дьявольской силой, которую надо избегать.

— Вы думаете… — недоверчиво начал принц.

Агронгерр пожал плечами, не дав ему договорить.

— Я не знаю, — искренне ответил он. — И молодые братья тоже, почему они и направились к вангардцам.

— Приведите нескольких из них, и побыстрее, — распорядился принц.

Он развернул лошадь и рысью направился к позициям альпинадорцев. Основная часть туземных воинов сосредоточилась на краю поля. Многие углубились в лес, преследуя убегавших гоблинов. Кое-кто из раненых альпинадорцев все еще лежал на земле.

— Где Андаканавар? — спросил принц.

Затем, пытаясь вспомнить, как этот вопрос будет звучать на их диковинном языке, повторил:

— Тьюк ней Андаканавар?

Альпинадорцы издали условный свист, и вскоре из-за кустов появилась могучая фигура. За ним показался Брунхельд. Они быстрыми шагами двинулись к Мидалису.

— Мы в большом долгу перед вами, — сказал принц, соскочив с лошади и почтительно поклонившись. — Без вас мы были бы разбиты.

— Между друзьями не существует долгов, — ответил Андаканавар.

Мидалис заметил, что при этом он несколько неуверенно глянул на Брунхельда.

— По правде сказать, мы не знали, придете ли вы нам на подмогу.

— А разве мы не вкусили вместе вина? — Брунхельд говорил так, словно это обстоятельство являлось гарантией данного альпинадорцами обещания.

— Просто я опасался, что на пути сюда вы могли столкнуться еще с каким-нибудь отрядом гоблинов или что мы не до конца обговорили наши совместные действия, — уловив намек, с поклоном ответил принц.

Брунхельд засмеялся.

— Чего там обговаривать, — пробурчал он, намереваясь сказать какую-то резкость.

— Мы и не могли обсудить совместные действия до мельчайших подробностей, — вмешался Андаканавар. — Нам мало известны ваши способы ведения боя, а вам — наши. Мы решили понаблюдать, как вы начнете, и выбрать подходящий момент, чтобы присоединиться.

Мидалис оглядев поле с десятками мертвых гоблинов и улыбнулся.

К ним быстро приближался настоятель Агронгерр с несколькими монахами. Вид у старика был несколько растерянный.

— Вы ранены, — обратился принц к Брунхельду. — Мои друзья умеют врачевать.

Выражение лица Брунхельда стало непроницаемым. Он взглянул на Андаканавара, и тот, обойдя Мидалиса, быстро зашагал к раненым альпинадорцам, жестом пригласив принца и Брунхельда следовать за ним.

— Только перевяжите раны, — тихо сказал Агронгерру Андаканавар.

Они долго глядели друг на друга, затем настоятель кивнул. Агронгерр распределил монахов, велев каждому перевязать одного из раненых альпинадорцев. Сам он направился к воину, находившемуся в очень тяжелом состоянии. Вокруг того хлопотали две туземные женщины, пытаясь остановить кровотечение. Андаканавар, Мидалис и Брунхельд тоже подошли к раненому. Принц нагнулся к настоятелю.

— Они боятся магии, — прошептал Мидалис. — Обычные повязки — это все, на что они согласны.

— Знаю, — ответил настоятель, покосившись на Андаканавара.

Старик что-то ворчал себе под нос, накладывая тугую повязку на грудь, плечо и верхнюю часть туловища раненого, изо всех сил пытаясь остановить обильное кровотечение.

— Другим, может, и хватит повязок, но этот без камня души не протянет и часа. Впрочем, даже с камнем уверенности нет.

Принц и настоятель снова повернулись к своим новым союзникам. Если на лице Андаканавара читалось некоторое сомнение, то лицо Брунхельда сохраняло все то же решительное и непреклонное выражение.

— Повязка не остановит кровотечение, — тихо произнес Агронгерр.

Он достал из мешочка, висевшего на поясе, гематит и показал обоим альпинадорцам.

— У меня есть магический самоцвет, который…

— Нет! — резко перебил его Брунхельд.

— Но он умрет без…

— Нет, — угрожающе повторил предводитель Тол Хенгора.

Мидалис схватил Агронгерра за руку и осторожно опустил ее вниз. Ошеломленный настоятель уставился на него, однако Мидалис медленно покачал головой.

— Но ведь он умрет, — твердил Агронгерр, взывая к Мидалису.

— Воины умирают, — произнес Брунхельд и пошел прочь. Но прежде он подозвал к себе двух воинов и на туземном наречии что-то сказал им.

Мидалис понял, что Брунхельд приказал воинам любым способом помешать Агронгерру применить дьявольскую магию для спасения их раненого товарища. И хотя ни принц, ни настоятель не могли позволить, чтобы человек умер у них на глазах, тем не менее Мидалис вновь медленно и решительно покатал головой.

Настоятель уступил. Он еще раз покосился на двух внушительного вида альпинадорских стражников, затем убрал камень и вновь стал перевязывать раненого.

Не прошло и нескольких минут, как тот умер.

Агронгерр вытер перепачканные кровью руки, потом поднес их к щекам и смахнул слезы, оставив на лице несколько светло-красных следов. Потом он резко встал и пошел к монахам, перевязывавшим остальных раненых. Мидалис, Андаканавар и дозорные не отставали от него ни на шаг.

Явно тяготясь присутствием непрошеных наблюдателей и ворча на каждом шагу, настоятель Агронгерр двинулся туда, где находились раненые вангардцы. На ходу он вновь достал камень души и показал альпинадорским стражникам, демонстрируя свое неповиновение.

Туземцы заволновались. Принцу Мидалису тоже стало не по себе. Только не хватало еще, чтобы гнев старого монаха стал причиной новых бед в это и без того тяжелое утро. Однако Андаканавар, махнув рукой, отослал альпинадорцев, затем, дождавшись подошедшего Мидалиса, негромко заметил:

— Монах ошибается.

— Настоятель Агронгерр не может видеть, как человек умирает, — ответил принц жестко. — Особенно когда человека можно спасти.

— Ценою потери его души? — без тени иронии спросил Андаканавар.

Мидалис даже заморгал и попятился, удивленный прямолинейностью вопроса. Он долго, изучающе глядел на рейнджера, пытаясь разгадать его характер.

— Ты действительно в это веришь? — спросил принц.

Рейнджер пожал плечами.

— Я немало лет живу на свете, — начал он. — Я повидал много такого, что прежде казалось мне невозможным и несуществующим. Великанов, самого демона-дракона, монашескую магию. Я узнал несколько религий, и ваша — одна из них. Я прекрасно знаю утверждение церкви Абеля, что самоцветы являются даром их бога.