Твое тело – моя тюрьма - Оксана Лесли

– Послушай. Я живу так, словно кто-то подсматривает за мной в замочную скважину. Ты купаешься, одеваешься, работаешь, волонтерствуешь и отдыхаешь вместе со мной, потому что мое тело – твоя тюрьма. Помимо этого, мое тело – моя собственная тюрьма. Я только сейчас это осознала. Ты читаешь мои мысли, испытываешь все мои переживания, включая «критические дни» и конфликты с отчимом. Моя жизнь у тебя как на ладони. Ты – зритель. И я устала жить как на сцене.

– Я знаю. Ты хочешь перемен, отношений, оргазма.

Мишель сделала глубокий вдох и попыталась сформулировать свои мысли и требования поконкретнее:

– Тави, знаешь ли ты, как сократить сроки твоей реабилитации?

– Да! Наконец-то ты спросила! – лицо его загорелось радостью, словно он мечтал об этом вопросе тысячелетиями. – Понимаешь, я не знал, что твой двойник, Альрами, беременна. Я бы никогда, никогда не поднял на нее руку, ты мне веришь? – он словно захлебывался в чувствах, которые Мишель раньше никогда за ним не замечала. Даже глаза казались влажными. – Ускорить мою реабилитацию на Земле возможно… Но не без твоей помощи.

Девушка не могла поверить, что была эгоисткой все эти месяцы: ей и в голову не приходило спросить узника, скучает ли он по своей родине и какова цена его свободы.

– Я готова тебе помочь. Но как?

– Это нелегко. Ты должна дать свое согласие пережить со мной муки и смерть других земных носителей.

– Звучит как-то дико и несерьезно. И как это будет происходить?

– Ночью, во время твоего сна, наши души будут временно транспортированы в индивидуума, который находится на грани жизни и смерти, страдает и мучается, чьи вибрации страха или боли зафиксировала наша система сканирования вашей планеты.

– Такую фантастику я еще не читала. Значит, это и есть реабилитация, которая должна тебя научить ценить жизнь и испытывать угрызения совести?

– Да. И это очень болезненное испытание. – Тави телепатировал информацию в ее мозг быстро и уверенно.

– Поподробнее можно?

– Твое тело здесь будет истекать кровью… Все твои возможные раны будут мгновенно регенерироваться, я тебе обещаю, – обнадежил узник.

– Ты все это время знал и молчал? – Мишель сощурила свои карие глаза.

– Я не имел права оказывать на тебя давление. Смотритель мне объяснил, что инициатива должна исходить от носителя.

– Но почему тебя не могли сразу прокатить по страданиям разных… э… землян? Зачем нужно было меня вмешивать?

– Чтобы я видел твое лицо каждый день, лицо жертвы. И думать об Альрами. Вообще-то у нас преступлений-то практически не бывает. Поэтому я номер двадцать восемь, а не тысяча двадцать восемь.

Мишель задумалась и, ничего не ответив Тави, вышла из ванной к Стиву. Юноша сидел на заднем дворе, что-то читая со своего смартфона.

– Что-то не так?

Мишель села на стул напротив Стива. Ее мозг все еще переваривал информацию, полученную от инопланетянина-убийцы.

– Мы завтра работаем. Я заеду за тобой в девять. Отнести Анжелику в спальню?

Девушка поднялась со стула, подошла к нему и обняла:

– Ты такой милый.

– Я тебя чем-то обидел сегодня? – он обвил свои руки вокруг ее талии и уперся головой в плоский живот.

– Нет. У меня проблема неземного масштаба, вселенского размаха.

– Я умею слушать.

– Тебе придется все увидеть своими глазами. Завтра в десять вечера приходи сюда, – ее глаза сверкнули незнакомым ему фиолетовым светом.

Он заинтригованно кивнул, поднялся, и перенес Анжелику обратно в спальню. Юноша покидал дом подруги со странным чувством недоговоренности и обескураженности.