Шепот блуждающих песков - Надежда Мамаева

– Тогда давай собираться. – Лорд стихий потянулся за карманными часами и, глянув на циферблат, заключил: – Через полтора часа прибываем.

Когда поезд остановился и мы вышли из вагона (отставной военный провожал нас тоскливым взглядом и вздохами в стиле «жестокосердная»), меня окутал холодный воздух туманного Альбиона.

Вокзальная суета. Запах жженого металла. Дыма из паровозной трубы. Толчея. Выкрики носильщиков. Есть вещи, которые со временем не меняются.

Я думала, едва мы сойдем с поезда – помчим во дворец, или тайную канцелярию, или в лабораторию придворного мага, или… где там положено отделять лишнюю душу от тела?

Ан нет. Оказалось, что сначала – на квартиру к муженьку. Как заявил сиятельный – в таком виде он на службе появляться не намерен. Да и мне, по его словам, не помешало бы привести себя в порядок.

В результате уже через полчаса мы переступили порог обиталища моего муженька. Недолгий путь от вокзала до престижного района Альбиона запомнился мне залихватским криком возничего «Йеха!», несущимся на бешеной скорости экипажем и взмыленным ящером.

Только мы вошли в квартиру, как в коридоре возникла женщина средних лет в чепце и переднике. Домоправительница, не иначе. Это могла быть только она: такой выразительный «воспитательский» взгляд я встречала лишь в детстве у одного человека – нашей экономки. Когда на меня так смотрели, сразу же возникало желание выпрямить спину и убедиться, что юбка или руки не испачканы чернилами.

Хантер, проходя в комнату решительным шагом, мимоходом поздоровался с женщиной и уже было скрылся за дверью, когда экономка чопорно произнесла:

– Доброе утро, мистер Элмер. Разрешите поинтересоваться, – начала невозмутимо она, оглядывая мой наряд, – эта девушка – новая горничная?

– Нет, – на ходу бросил сиятельный. – Это моя жена, – и с этими словами скрылся из виду, не давая никаких распоряжений.

Я же удостоилась пристального изучающего взгляда, после чего женщина тоже удалилась. Я поняла одно: она работает на лорда уже давно. А может, подтягивала ползунки на сиятельной попе еще в голоштанную бытность лорда Элмера. Лишь та, что знает своего хозяина как облупленного и не боится увольнения, может так спокойно задавать хозяину вопросы и рассматривать его «жену».

Хантер появился буквально через пять минут. Переодевшийся в мундир, свежий и подтянутый. Ничего в его облике не свидетельствовало, что еще совсем недавно глаза благородного были густо подведены сурьмой, а губы – накрашены. Оперативно.

– А тебе тоже стоит переодеться, – фыркнул он, глядя на мой не первой свежести передник.

– Мне не во что, – констатировала я то, что очевидно для любой женщины и находится за гранью понимания любого мужчины.

Сиятельный, словно кивнув своим мыслям, махнул мне рукой, присовокупив: «Пошли!»

Когда мы оказались в его комнатах, первое, что меня поразило, – это гардеробная: здоровенная, с окном. Пиджаки, брюки, фраки, сюртуки, сорочки и даже кюлоты. Отдельное место выделено и для вещей дамского туалета: панталон, вееров, зонтиков и перчаток – целая гора, а вот платьев – всего с пяток. Вроде бы имелось среди них даже такое, что подошло бы по габаритам и Хантеру.

Что до остального – одно из двух. Либо муженек – фетишист со стажем и в память об очередной даме сердца оставляет милую вещицу на память, либо у него очень странное хобби – разгуливать по дому в кринолинах.

Не догадываясь, какие мысли бродят у меня в голове (а может, и подозревая что-то – слишком уж хитро супружник на меня посмотрел), Хантер зарылся в ворох юбок и выудил чистое и скромное одеяние благородной леди: атласное белое с красными вставками, наглухо закрытое и с не очень пышной юбкой. Также сиятельный выдал мне белые перчатки, турнюр, корсет.

А затем позвал экономку:

– Ханна, будьте добры, помогите леди одеться. Чем быстрее, тем лучше.

Домоправительница, пришедшая на зов сразу же, ничуть не удивилась, а споро принялась раздевать меня, а потом так же шустро запихивать в корсет. У меня невольно закралась мысль, что проделывает она это далеко не в первый раз, причем так невозмутимо…

Справилась она в рекордные сроки, зашнуровав меня так, что я чувствовала себя скаковым ящером, на котором до одури затянули подпругу. Когда глянула в зеркало, то весьма удивилась: мою и без того не широкую талию сейчас, казалось, можно было обхватить двумя ладонями. Благодаря турнюру у меня обнаружилась приятная округлость сзади, а корсет буквально выдавил в вырез грудь, отчего та на контрасте с осиной талией казалась в два раза больше ее реального размера.

Строгая прическа, вуалетка. Прядь когда-то каштановых волос, выгоревших под жарким солнцем юга до цвета рыжей соломы, выбилась у виска. Чуть вздернутый нос, высокие скулы и пухлые губы – мамино наследство, а вот смуглая кожа мне досталась от папы, как и полуночные, с сапфировым отливом, глаза.

«Да, не головокружительная светская львица, но и не дурнушка», – мысленно оценила я свой вид, и, повернувшись к зеркалу спиной, решительно вышла из комнаты.

Хантер ждал у входа. Галантно протянул руку, на которую мне предстояло опереться. Я уставилась на локоть. Не то чтобы я ни разу не видела переплетения этих хватательных конечностей, но сама еще не пробовала.

Видя мое замешательство, муженек тяжко вздохнул:

– Пожалуйста, на полдня постарайся создать видимость, что ты леди.

Вот так просто, одной фразой, спустил с небес на землю. Этот галантный жест оказался не для меня. Для общества, окружения. А я-то приняла его на свой счет. Дура!

Наверное, в самом воздухе Альбиона есть что-то лицемерное, отрегламентированное правилами этикета. То, что я давно позабыла. Ничего, проглочу, стерплю и за маской улыбки спрячу свои чувства.

Я опустила взгляд, сглотнула и с новым вздохом приложила все усилия, чтобы беззаботная улыбка заплясала на моих губах, щеки смущенно заалели, а глаза… глаза не выдали моих мыслей.

Как только я приняла предложенный мне локоть, мы вышли на улицу.

– Так-то лучше, – окинув меня одобрительным взглядом и задержавшись на лице, резюмировал сиятельный, – теперь ты вполне сойдешь за леди. Умеренно искреннее выражение тебе идет.

– Как вам будет угодно, – решила я перейти на светский тон.

– Наедине не обязательно, – чуть скривился Хантер, словно его это «вы» царапнуло, – столько официоза, когда мы вдвоем, ни к чему.

Я же на эту реплику сочла за лучшее промолчать.

Хантер вскинул руку, останавливая появившуюся в конце улицы пустую пролетку. Едва мы уселись, как сиятельный скомандовал: «К имперскому дворцу! С ветерком». А потом была длиннющая парковая аллея, беломраморные ступени и ростральные колонны, коридоры и, наконец, кабинет. В нем-то меня и оставили, правда, не в одиночестве. Дух, очутившийся в родных стенах, казался повеселевшим.