Золушки нашего Двора - Лесса Каури

– О доле добычи, которую пиратские корабли получат после рейда по штормовому пути, конечно! – усмехнулась Ники. – Ты же собрался сообщить эту информацию своим старым корешам, не так ли?

– Подослать к тебе наемного убийцу, что ли? – расстроился герцог. – У меня есть очень опытные!

– Не сомневаюсь, – Никорин сладко потянулась, вспоминая проведенную совместно с Вирошем ночь, – однако убить меня не так просто! Лишь недалекий человек отважится на такое. Трой, не разочаруй меня!

Рю Вилль вздохнул.

– Ники-Ники… Ну что с тобой делать? Спи спокойно!

Она шутливо поклонилась:

– Благодарю!

Дальнейший путь проходил в молчании. Что толку в словах, когда знаешь собеседника как облупленного? Когда идешь с ним бок о бок, ощущая сквозь одежду тепло и движения тела и нет желания нарушать приятное статус-кво? Когда шаги одинаковы и выверены, будто с этим человеком ты гуляешь не по мокрому песку, а по жизни?

У центральных причалов покачивались на волнах две свадебные ладьи. Судя по крикам и свисту боцманов, стукам молотков и топоту ног по палубе, украшение кораблей было в самом разгаре. Одни матросы меняли паруса на новые, драили полы, обвешивали борта гирляндами из лент и сухих цветов. Другие, ловко взбираясь на мачты, опутывали их перевязями с фонариками, которые всю брачную ночь будут поддерживать зажженными корабельные маги.

– Счастливые! – заметил рю Вилль, разглядывая судна. – Ночь любви в ладонях океана – что может быть прекраснее?

– Умереть в любимых руках, – грустно улыбнулась Ники и отвернулась. Его светлость посмотрел на нее с удивлением и сменил тему: – Куда идем завтракать?

– Выбирай, – она не отводила глаз от серого горизонта, будто искала там нечто давно утерянное, – думаю, ты разбираешься в здешних заведениях не хуже меня!

Рю Вилль невольно выпятил грудь.

– Тогда идем в «Черную каракатицу»! В своих ресторанах я уверен в том, что мне кладут в тарелку!

– Она твоя? – изумилась Никорин, развернувшись. – Вот уж не знала!

– Я купил ее у прежнего владельца за бесценок, – пожал плечами Троян. – Это не просто матросский кабак, это – памятник архитектуры и истории Вишенрога! Я не мог позволить выстроить на ее месте еще один уродливый склад или бордель!

– Я бывала там, – тихо сказала Ники, – много-много лет назад!

Герцог не решился уточнить, сколько конкретно лет она имеет в виду.

* * *

– Ну что ты возишься? – простонал его величество, держась за голову. – Долго еще?

– Тяжело снимается! – пропыхтел красный как рак мэтр Жужин, чьи ладони лежали аккурат на царственной макушке. – Вы бы пили наше, отечественное, ваше величество! Ну их, эти иностранные изыски!

– Молчи и работай! – рявкнул король и снова застонал. – Ой-й-й… Каменная водка сведет меня в семейный склеп!

Ян Грошек стоял у королевской кровати с блокнотом в руках.

– Драгобужская делегация такого позора не переживет, – вежливо заметил он. – Договор с Крамполтотом подписан не будет, а Южный торговый путь пойдет через Крей-Лималль…

– Уйди, добрый человек! – голосом умирающего попросил его величество. – Нет, стой! Через час ко мне глав Гильдий плотников и механиков. Пригласи рю Вилля… И позови моего старшего сына – хватит ему нежиться в кровати с будущей женой, тем самым нарушая правила приличия!

– Они уже завтракают, – сообщил секретарь. – Госпожа Рафарин изволила приготовить вашему старшему сыну завтрак.

– Какая забота, – пробормотал Редьярд. – А обо мне кто позаботится?

Целитель благоразумно промолчал.

– Давайте я? – осторожно поинтересовался секретарь. – Чего изволите, ваше величество?

Его величество подумал и издал нехороший горловой звук.

– Ничего не изволю, меня при одной мысли о еде мутит! И разыщите кто-нибудь моего шута наконец! Вид его мучений доставит мне удовольствие!

– Будет сделано, – Ян пометил что-то у себя в блокноте. – Я могу идти? Встречаемся через час в вашем кабинете?

– Да-а-а! – застонал король, свиваемый в жгут новым приступом жутчайшей головной боли. – Ожин, ну что ты возишься?!

– Отечественное похмелье, ваше величество, легче поддается коррекции!

– Заткнись, умник!

– Понял, молчу!

* * *

Никорин переступила порог «Черной каракатицы» так осторожно, будто боялась наступить на медузу. Так подумал рю Вилль, наблюдая за ней, и сам же себя укорил: «Какая чушь!» Ники медуз не боялась. Интересно, было ли что-то, чего она на самом деле могла испугаться?

Подскочил хозяин, низко поклонился, провел клиентов на второй этаж – на открытую галерею над основным залом. Переборками, напоминавшими корабельные, она была разделена на отдельные кабинеты. Если внизу стояли темные от времени скамьи и скрипящие бочонки в качестве табуретов – не успели закупить новые! – то в галерее мебель уже поменяли. Разместили удобные диваны, обитые бархатом, круглые столики, над которыми повесили магические лампадки в виде птиц с распростертыми крыльями: моряки любили такие во все времена.

– Уютненько! – заметила архимагистр. – Мне нравится! Помнится, прежде здесь стояли бочки с солониной и пахло… специфически.

– Очень рад! – кивнул герцог и посмотрел на трактирщика: – Чем бы нам позавтракать?

Тот покосился на стройную спутницу хозяина заведения и поинтересовался:

– Полегче позавтракать или поплотнее?

Ники зябко потирала руки.

– Поплотнее, – приказал рю Вилль: – И присмотри, чтобы нас не беспокоили!

– Будет сделано!

– Итак? – спросила Никорин, проводив трактирщика взглядом. – Ты уже скажешь мне, для чего я понадобилась?

– Ники, – мягко ответил Троян, – я могу даже показать! Но только если буду уверен, что твой аппетит от этого не пострадает!

Никорин подняла тонкие брови.

– Даже так? Ты заинтриговал меня! Давай выкладывай!

Герцог вытащил из внутреннего кармана камзола футляр, в каких носили обычно свитки, чтобы не помялись. Протянул ей.

– Помни, ты обещала отведать здешние блюда! – улыбнулся он, но улыбка показалась Ники напряженной.

Она сняла с футляра крышку и вытащила свернутые листы бумаги, исчерканные резкими карандашными линиями. На первом было изображено нечто, бывшее когда-то человеческим телом. Из изодранного тулова вываливались внутренности, змеились по снегу. Черный карандаш резко контрастировал со снежной поверхностью, наведенной слабыми тенями. Человеку с богатым воображением вовсе не сложно было заменить черное на красное, чтобы получить нужный эффект.

На воображение Ники никогда не жаловалась.