Шепот в темноте - Елена Звездная

— Правее.

— Левее.

— Дорожка в трех шагах от тебя.

— Осторожнее, ветка.

— Пригнись.

— Правее.

— Может, тебя проводить?

— Ровнее.

— Ветка.

Вот так вот я и добралась до парковки. Там не было тени от деревьев, зато имелся неясный свет от луны. И вот в лунном свете я узрела заполненную одинаковыми машинами парковку, и… на руле у каждого электрокара красовался цветок! Потрясающе! И как мне теперь искать свой транспорт?!

Резко выдохнув, я уже собиралась пойти и даже не знаю как искать свой, как из-за спины раздалось:

— Твоя машина первая с краю, мы передвинули.

Обернулась — на краю леса стояла миниатюрная девушка в цветастом платье, словно обнимающем хрупкую фигурку, кудряшки развевал ветер, глаза поблескивали золотом.

— Я, Винона, можно Вин.

— Очень приятно, — отреагировала на знакомство и переспросила: — Простите, что значит передвинули? Как? У меня ключи с собой.

— Не бери их больше, — посоветовала девушка. — Ты же человек, еще потеряешь в лесу. А передвинули просто, руками, машина же легкая. Ты поторопись, там старейшина уже полчаса как в доме Повелителя. И по городу можешь ехать быстро, все дети сейчас охотятся у озера.

— Спасибо, — пробормотала, направляясь к ближайшему электрокару. — Этот?

— Да, а с цветами ты хорошо придумала, красиво очень получилось, нам понравилось.

Это я уже поняла.

— Я рада, — ответила, усаживаясь.

Не с первого раза попала ключом в паз, в итоге завела, выехала с парковки, помчалась в дом Роутега со скоростью двадцать пять миль в час. Уже на подъезде к зданию снизила скорость, типа, вроде я все время ехала медленнее некуда, но обмануть никого не удалось.

— Я же сказал: скорость — десять миль в час, — произнес Кел, выйдя из-за колонны.

Спустился вниз, подал мне руку. Старательно проигнорировав ее, выбралась из электрокара самостоятельно и уже хотела, обойдя оборотня, подняться вверх по ступеням, но Кел загородил пуль и тихо спросил:

— Что произошло между тобой и Повелителем?

— Прости, что? — переспросила шепотом.

Потом поняла, что бесполезно вообще шепотом, потому как эти все равно все услышат, и уже нормальным голосом уточнила:

— Ты о чем?

Кел промолчал, странно глядя на меня, затем медленно произнес:

— Роутег, не оправдывая свое имя, всегда держит чувства под стальным контролем. Всегда. Понять его настроение, определить эмоции — практически невозможно. Было. Но вот уже несколько дней он выглядит подавленным. Что между вами произошло?

Да вообще странный вопрос.

— Кел, — выразительно посмотрела на него, — а что, по-твоему, может произойти между похитителем и жертвой похищения?!

Оборотень задумался.

— Единственное, что могу гарантировать, — я его не обижала, не оскорбляла и не насиловала.

— Вот спасибо, особенно за последний пункт, — усмехнулся Кел. И тут же серьезно переспросил: — Точно ничего?

— Кел, а что в принципе я могла ему сделать?! — возмутилась я.

Самое невероятное — он задумался. Причем действительно заметно задумался. Повел плечом, словно отгоняя назойливые мысли, и отступил, пропуская меня.

Обойдя его, легко взбежала по ступеням, сделав вид, что вообще не заметила имеющихся здесь оборотней, штук восемь, не меньше, которые — вот сто процентов — все слышали.

Едва я вошла, меня окутал аромат леса, цветущих кувшинок, стрекот сверчков, пение ночных птиц, легкий ветерок, наполненный запахом листвы и ягод, холодок лесного ручейка, струящегося меж корней древних деревьев…

Замерла, зажмурилась, вдохнула всей грудью, откровенно наслаждаясь этим удивительным ощущением леса, открыла глаза и улыбнулась, встретив взгляд стоящего в дверях кабинета Роутега пожилого мужчины. Оборотень действительно был в возрасте, о чем свидетельствовали и морщины на лице цвета старой бизоновой кожи, и седые прямые волосы, спускающиеся до плеч, и кустистые брови, из-под которых на меня удивительно ясно взирали орехово-красные глаза. Глаза зверя.

— Как видишь, она ему не жена, — раздался голос Роутега.

Пришлый оборотень втянул носом воздух, прикрыл на миг глаза, распахнул и произнес:

— Здравствуй, Маделин.

— Добрый вечер, — ответила, делая несмелый шаг через порог.

— Какой запах витает в доме? — задал неожиданный вопрос пожилой оборотень.

Несколько удивленно ответила:

— Пахнет лесом.

— И ты это чувствуешь? — начал допытываться он.

— Да. — Я не видела смысла скрывать.

— Значит, обычный человек, — разочарованно протянул мужчина, — оборотень определил бы степь по запаху.

Старейшина улыбнулся мне, затем повернулся к Роутегу и произнес жестко, почти приказным тоном:

— Она квартерон, кровь больше человеческая, чем наша, ничего такого, ради чего стоило бы бросать вызов. Верни ее Вихо, девчонка лишь привлекательная пустышка, не более.

Вот тебе раз, а такой приятный был дядечка на первый взгляд.

Роутег, привалившийся плечом к дверному косяку и меланхолично на нас взирающий, выразительно вскинул бровь и негромко, но практически угрожающе переспросил:

— Вы. Приказываете. Мне?!

Сказано было таким тоном, что лично у меня вдруг появилось желание развернуться и выбежать на улицу, а старейшина словно присел от с трудом скрываемого ужаса.

— Впустив вас, я пошел на уступку, Адэхи, — продолжил Роутег. — Не путайте уступку, проявленную в знак уважения к вашему возрасту и… прошлым заслугам, с готовностью принимать во внимание ваше мнение. Совет старейшин дискредитировал себя. Вы утратили право быть услышанными.

Адэхи выглядел псом, поджавшим хвост. Не то чтобы это так действительно смотрелось, но каким-то удивительным образом ощущалось. И все же старейшина попытался огрызнуться:

— Вихо назвал ее женой!

Усмехнувшись, Роутег издевательски поинтересовался:

— А если завтра Вихо придет в голову назвать женой вас, Адэхи?

Старейшина возмущенно выпрямился, гневно глядя на Повелителя Истэка. Роутег с нескрываемой насмешкой смотрел на него, я сама с трудом сдержалась от улыбки, представив себе этого иссушенного ветром Великой степи мужчину в подвенечном платье… Поймала на себе взгляд Роутега, попыталась скрыть улыбку, но ничего не вышло. Картинка Адэхи в свадебном платье намертво засела в воображении. Роутег неожиданно улыбнулся в ответ, и от его улыбки вдруг дрогнуло сердце. Я опустила глаза, чувствуя, как краснею, и совершенно не понимая с чего бы, но смутилась жутко.