Дочь по крови - Личия Троиси

Из мести за Тару королева вышла на поле брани, ибо никому на свете она бы не позволила безнаказанно сделать со своим воином подобное. Никому.

— Вот и все, — сказал, поднимаясь на ноги, священник. — Рана не тяжелая, но вам нужно поберечь себя пару дней. Накладывайте на ногу вот это. — Он протянул королеве склянку с густой зеленой жидкостью.

Дубэ кивком поблагодарила его и попросила оставить ее одну. Священник удалился, не сказав больше ни слова.

Дубэ закрыла глаза рукой. Подушечками пальцев она почувствовала свою тонкую кожу. Королева провела ладонью по лицу: морщины, целая карта из впадин и складок. Прежде она ни разу этого не делала, красота никогда всерьез не интересовала ее. А между тем война — это удел молодых, и именно молодые гибнут там в первую очередь.

И Дубэ ничем не могла им помочь. И не будь ее адъютант столь проворен, и она бы сейчас лежала на той поляне. Чувство абсолютной беспомощности сдавило ей грудь.

Королева встала со стула, и ее ногу пронзила резкая боль. Ценой огромных усилий заставив слушаться собственное тело, Дубэ подошла к столу и взяла перо в руки.

Королева обучилась только одному магическому ритуалу, который был доступен всем и который позволял отправлять сообщения на далекие расстояния. Она проводила его каждый вечер.

Дубэ принялась выводить слова почерком, который с годами становился уже не таким твердым и четким.

— Таковы сейчас их позиции в Земле Воды, — заключил Калт после прочтения послания своей бабушки и обозначил это место на лежавшей на столе карте.

В присутствии командующего и двух советников он поставил крестик на каком-то затерянном в лесах селении. Принц хотел продемонстрировать им, что он прекрасно знал, что нужно делать, и не проходило дня, чтобы он не работал в поисках новых решений, поскольку главная трудность заключалась не столько в том, чтобы взять в свои руки наследие своего отца, сколько заслужить доверие в глазах собственного окружения. Такое уже случалось, когда Землей Солнца правил король-ребенок. Его прабабушка взошла на престол, когда ей было пятнадцать лет. На людях Калт подвергал себя жесткому самоконтролю, а по ночам читал до изнеможения. Ему необходимо было все знать, быть ко всему готовым, не позволяя себе допустить малейшую неточность.

— Насколько свежи полученные сведения? — спросил один из советников.

Калт вдавил в пергамент подушечки своих пальцев. При помощи этого жеста он мог с большей уверенностью воспринимать слова бабушки.

— Такова ситуация за последние два дня. Королева отправляет послания ежедневно.

В воздухе повисло сосредоточенное и недоверчивое молчание. Калт решился первым его нарушить:

— Полагаю, что выбранная королевой стратегия — самая лучшая. Партизанская война — это наше единственное оружие, и целенаправленное устранение противника принесет вскоре первые результаты. Не далее чем вчера был убит командир одного из соединений эльфов: на сегодняшний день группа из пятидесяти человек осталась без своего предводителя. В ней теперь только одни солдаты. Нападение на нее должно произойти завтра, перед рассветом.

И снова молчание.

— Еще вопросы будут?

Все присутствующие стояли, не поднимая глаз.

— В таком случае вы свободны. Увидимся снова через три дня, когда получим ответ из Затонувшего Мира.

Это была целиком идея принца привлечь население Затонувшего Мира к участию в военных действиях, а священников для лечении заразы, взамен на установление крайне необходимых для них торговых взаимоотношений. И Калту это удалось. Затонувший Мир довольно долго обеспечивал себя всем необходимым, но в последние годы он пережил демографический взрыв, который подверг суровым испытаниям производственные возможности королевства. Стать более открытыми по отношению к своим соседям — единственный выход в такой ситуации, учитывая тот факт, что стала расти и социальная напряженность.

Все присутствующие молча по очереди покинули зал, и Калт снова остался в одиночестве при тусклом свете факелов.

Он посидел еще некоторое время в своем кресле. Как бы ему хотелось расслабиться и ни о чем не думать, но маска, которую он носил, настолько приросла к нему, что теперь было трудно одним волевым решением расстаться с нею. Только судорожно сжимавшие пергамент пальцы выдавали его беспокойство.

Принц встал и вышел.

— Что изволите, мой господин? — Стоявший за дверью адъютант ждал приказаний.

Сначала никто при дворе не обращался к нему таким образом. Для всех он был молодой принц. Калт сам заставил всех обращаться к себе как к королю, зная, что высокий авторитет на пути к власти в состоянии миновать целый ряд необходимых ритуалов, чтобы внушить к себе и этот страх, и это обязательное почтение.

— На сегодня достаточно, — ответил принц. — Скажите, чтобы подготовили мою комнату.

Так много времени минуло с тех пор, как его укладывала спать мама. Да, его мать. Калт, как обычно по вечерам, направился к ее двери. Как бы ему хотелось порадовать ее доброй вестью, чем-то таким, что могло бы облегчить боль от этого мучительного ожидания. Но несколько часов назад он вышел на связь с агентами своей бабушки. Казалось, что Амина навсегда исчезла с лица земли, и Калт знал, что это еще хуже, чем известие о смерти. Неопределенность может вмещать в себя самые жуткие кошмары, еще более ухудшая душевное состояние матери. Единственным утешением было то, что Амина не одна, что с ней Адхара. Феа почти сразу поняла, что эта девушка наделена особыми качествами, и этого было достаточно, чтобы не терять последнюю надежду.

Дворец выглядел жутко пустынным. Тишина, как предчувствие смерти, звенела в ушах принца, и тогда Калт решил целиком сосредоточиться на ритмичном звуке своих шагов. Он стремительно пробежал по коридорам, словно из этого призрачного и густого мрака могло что-то появиться и растерзать его. Вопреки здравому смыслу, он все равно испытывал страх. Калт был совсем еще ребенком, и утешительные объятия его матери пока могли его успокоить.

Принц остановился напротив двери комнаты Феа, пытаясь снова принять важный вид.

Он постучал. Как всегда, никто не ответил, тогда принц просто вошел в комнату.

— Мама, это я, — произнес он.

Феа сидела возле окна.

Она все дни напролет смотрела в окно, считая немногочисленных испуганных прохожих, пробегавших по улицам Нового Энавара. Вечером она укладывалась спать и спала беспокойным сном до следующего утра. И в этом бесконечном замкнутом круговороте все дни были в точности похожи друг на друга.

Калт медленно вошел в комнату: в ней было холодно и пахло плесенью. Усевшись напротив матери, он взял ее руки.

— Как ты?

Феа не ответила. С печальным видом она смотрела в окно, в сгустившуюся тьму.

Калт, как всегда, рассказал ей о том, как прошел его день. Он знал, что, вероятнее всего, его рассказ ее нисколько не интересовал, однако это нужно было ему для того, чтобы упорядочить свои мысли, подвести итоги и приготовиться к новым сражениям грядущего дня.