Морская ведьма - Вирджиния Кантра

— Твоя сестра? Но…

Калеб бросил на нее острый взгляд, и лицо его приняло сосредоточенное выражение.

— В чем дело? Вы узнали друг друга?

Тяжесть в груди у Люси не проходила. Это было не узнавание. Скорее изжога. Она с трудом протолкнула в легкие глоток воздуха и задержала его, как научилась делать давным-давно, пока давящее ощущение в груди не исчезло и окружающий мир не встал на свое место.

— Н-нет, — медленно сказала женщина. — Просто… мне вдруг показалось, что… Нет, все нормально.

Люси вновь обрела способность дышать.

— Может быть, хотите выпить чаю?

— Нет. Я устала. И хотела бы прилечь.

«Могла бы и «спасибо» сказать», — подумала Люси.

— В таком случае, я провожу вас в вашу комнату.

— Я сам этим займусь. — Калеб легонько коснулся ее руки. — А ты приготовь, пожалуйста, чай. Я присоединюсь к тебе на кухне, как только устрою Мэгги.

Люси улыбнулась, и в улыбке ее чувствовалось изумление и даже щемящая тоска. Устроить Мэгги? Интересно, что вознамерился сделать ее старший братец? Прочесть девушке сказку на ночь и поцеловать в лоб?

Но, разумеется, Люси не выразила своего удивления вслух и не стала дразнить его.

— Кровать уже застелена, — сказала она. — Спокойной ночи.

* * *

Дом, в котором жили смертные, оказался темным и тесным. В нем пахло землей и плесенью, приготовленной пищей и рабочим железом. Он казался одновременно и совершенно чужим, и до боли знакомым, и в нем не ощущалось ни капли той сокрушительной силы, которая мягким толчком приветствовала Мэгги на пороге.

— Так что все-таки случилось? — спросил Калеб, шагая вслед за ней по коридору.

— Я и сама толком не поняла. — Мэгги попыталась найти слова и подобрать объяснение, которое устроило бы их обоих. — Может быть, как ты и предположил, я действительно встречалась с твоей сестрой раньше.

— И вы обе, конечно же, начисто забыли об этом, — сухо заметил Калеб.

Она повернулась и взглянула ему в лицо.

— А ты помнишь всех, с кем встречался?

— Почти. Это часть моей работы.

Часть того, что и называется «быть мужчиной». На какое-то мгновение Маргред позволила себе восхититься им, его внимательными и задумчивыми зелеными глазами, упрямым квадратным подбородком, чувственным изгибом губ. Он был упрям и настойчив, заботлив и внимателен.

Его легко использовать, зато трудно обмануть, решила Маргред.

Она сменила тему.

— Где я буду спать?

— Вот здесь. — Он распахнул перед ней дверь.

Маргред увидела две кровати, аккуратно застеленные простыми коричневыми покрывалами, краешек одного из которых был соблазнительно откинут, открывая белоснежные накрахмаленные простыни, и вопросительно изогнула бровь.

— Две кровати?

Неужели он все-таки решил остаться с ней?

— Это была моя комната, — не моргнув глазом, откликнулся Калеб. — Моя и моего брата.

— А где же будет спать он?

— Понятия не имею. Он уехал, когда мне было десять лет.

Она, остановившись в центре потертого бежевого ковра, разглядывала небольшую, обшитую деревянными панелями комнату. Голые стены. На одной полке в беспорядке теснятся многочисленные книги. Никаких картин. Вообще никаких украшений. Только несколько блестящих статуэток с лавровыми венками в руках да парочка фотографий над письменным столом. В неулыбчивых молодых мужчинах, которые напряженно глядели в объектив, сразу же угадывалась спортивная команда, а мальчик с грудным ребенком на руках — это, несомненно, сам Калеб с Люси. Стоявший позади них юноша выглядел на несколько лет старше.

— Это твой брат?

Калеб сунул большие пальцы в задние карманы джинсов.

— Да.

Маргред наклонилась, чтобы вглядеться в снимок повнимательнее. Что-то в этих бездонных, задумчивых черных глазах, растрепанной темной шевелюре, мрачно опущенных уголках губ показалось ей смутно знакомым…

Сердце ее учащенно забилось. Этого не может быть… Не может? Может. И еще как.

Нет!

— Как его зовут? — спросила она, заранее зная ответ.

В глубине души, не отдавая себе отчета, она уже знала, что услышит.

— Дилан.