Укрощение дракона 2. Дракон нашего времени  - Маргарита Ардо

– Ну, если следовать логике тех же самых комиксов, – продолжил мысль Славик, – самый злобный злыдень обычно мстит до последнего. Он сюда, как ты, не перекинется? За Аней?

– Не знаю, – похолодел принц, – нельзя исключать…

– Весело. Что ж, надо как-то подготовиться. Или отправить вас с Аней обратно раньше, пока какой-нибудь монстрина не явился за вами и не перекромсал заодно половину Москвы. Одевайся, едем в парк на папиной машине, а по дороге ты мне расскажешь всё, что знаешь об этом вашем маркатаррском колдуне.

* * *

– Вау, Исаева, тебя подменили? – округлил глаза Плиман, когда я вошла в аудиторию. – Это где из гадких утят таких лебедей делают?

– Не твоё дело, – сказала я и села на свободное место в аудитории.

Ребята с курса оборачивались, кто радостно крикнул: «Привет», кто индифферентно, а некоторые даже подошли узнать, в порядке ли я. Смущаясь, я улыбалась и говорила, что всё окей, на вопросы, где была, отвечала «военная тайна», хотя никто особенно и не домогался. Кроме Плимана с Гоглиашвили. Они, как всегда, сели за спиной, и всю лекцию похлопывали по плечу, пытаясь обратить на себя внимание, и обсуждали видео с каким-то драконом.

– Эй, Исаева, откуда у тебя такое крутое кольцо с головой дракона? Ты, наверное, реального дракона ограбила, и он за тобой прилетел? Глянь-ка, прям в Кузьминках объявился! Это ж возле тебя! А вон, смотри, в Битцевском парке, огнём плюётся. Блин, натурально как! Уже полмиллиона просмотров.

Я обернулась на этих двоих и снисходительно произнесла:

– Какие же вы ещё дети! Увы, это временный недостаток.

Горбоносый Гоглиашвили с оттопыренными ушами неудоменно хихикнул, а красивое лицо Плимана вытянулось. Я отвернулась, удивляясь, как спокойно и почти по-королевски мне удалось сказать это. Никогда раньше не получалось. До похищения перед Плиманом я терялась, потому что он мне нравился и бесил одновременно. Но не теперь…

Откуда-то из тумана, будто воспоминание давнего сна, выплыла огромная толпа под парапетом замка, и я, готовая приветствовать её. Интересные какие сны! Слишком много всего необычного творится в моей жизни, чтобы обращать внимание на дурного однокурсника: и способность летать, и это кольцо, меняющее температуру, будто живое, и свет… Жаль, у Светика ещё до завтра тесты, а так хотелось поделиться новыми чудесами! Поверит ли она мне? И стоит ли рассказывать?

Я положила руку на живот. Преподаватель у кафедры монотонно перечислял постулаты Теории государства и права, засунув руки в карманы серого пиджака. Отчего-то подумалось, что понимать этот предмет для меня важно… Хотя в целом, зачем? Сплошная скукотища – сдать и забыть.

Но я принялась усердно записывать, пытаясь поймать кайф от нормального, привычного процесса учёбы. Увы, стоило Сергей Дмитриевичу сделать паузу, как к мне в голову пришли непрошеные мысли об Ираклии-Иррандо. Он невероятный…

Эх, какой бы предлог придумать вечером, чтобы зайти к соседям и его увидеть?

Внезапно кольцо на левой руке, лежащей на животе, потеплело. А меня пробило холодным потом: я же беременна! Разве могу я заводить отношения с подобным «грузом»?! Что Ир подумает обо мне?… Боже! Может, стоит сделать так, как поступают красотки в сериалах? О, не-е-ет! Меня даже затошнило от этой мысли: всё это не честно и потому мерзко! Бабушка Люба не раз говаривала, почему-то после слов о маме и папе, что отношения, начавшиеся с обмана, хорошим не кончаются…

Я вздохнула. Сергей Дмитриевич продолжил бубнить о гносеологической функции теории права, а я впилась пальцами в ручку и решила ничего не начинать – никаких новых отношений, пока не влюбилась до безумия. Потом будет поздно и больно. Я ведь и рассказать Иру не смогу о том, что было. А говорить парню, при котором забываешь, как дышать: «Знаешь, я беременна неизвестно от кого, и, не исключено, что на свидании со мной в тебя пальнут из огнемёта», – это даже не моветон, это полный крышеснос и безобразие!

* * *

Лекция, наконец, закончилась и, подхватив рюкзак, я поторопилась к выходу. Плиман перегородил мне дорогу. Отчего-то не бравируя и не прикалываясь, без идиотской усмешки, он взглянул на меня и спросил:

– Ань, сейчас перерыв двадцать минут, пойдём перекусим чего-нибудь в столовой. Я угощаю.

Ещё месяц назад я бы услышала при этом в собственной черепушке фанфары и пляски народов мира, но теперь просто удивилась. Прежде всего от того, что Плиман знал не только мою фамилию.

– Или можем в кафешку напротив сгонять – там кофе обалденный варят, – добавил он, видя моё замешательство.

– Нет, спасибо, Саша, – ответила я. – Я не голодна.

– А пройтись рядом можно?

– Пожалуйста. Только я не очень настроена разговаривать.

– Да и ладно. Я за обоих поговорю. Тебе лекции дать за тот месяц, что ты пропустила?

Мы вышли в коридор.

– Неужели ты успеваешь записывать лекции в промежутках между роликами ютуба? – засмеялась я.

– Я – нет, – расцвёл в ответ Плиман. – Зато диктофон успевает.

– Хитро! Если дашь переписать, чем я буду тебе обязана?

– Только обедом после универа, – лукаво подмигнул Плиман. – Ну, как, идёт?

Я готова была согласиться, потому что с Плиманом ничего серьёзного быть не могло и в помине, конечно, если папа не пришлет конвой или не явится сам. Но ведь пропущенное мне и правда придётся навёрстывать… И вдруг рядом послышалось:

– Здррравствуй, Аня! – гораздо более раскатисто, чем вчера. Почти рычаще.

Я обернулась и увидела вышедшего из-за колонны Иррандо. Сердце затрепетало, а в голове воцарились хаос и паника: я же решила! Я не смогу! Как устоять?!

– Здравствуй, – пробормотала я.

– Эй, чувак, мы вообще-то разговариваем. Когда закончим, наступит твоя очередь здороваться, – нахмурился Плиман и шагнул к Иррандо.

Я замерла. Оба они были красивы: только первый – пустой, будто модель из рекламы мужского дезодоранта, а второй наполнен грозным достоинством, как рыцарь перед боем. Ему бы очень пошёл меч…

– Не вам, сударь, указывать мне, когда и с кем здорроваться.

Волной кольнули по спине мурашки.

– Да кто ты такой?! – перехватило у Плимана дыхание от возмущения. Его щёки пошли красными пятнами.

Рядом показался Гоглиашвили:

– Сань, проблемы?

– Глянь, какой-то урод… – договорить Плиману не удалось.

Иррандо сделал невообразимо быстрый захват, и не удар вроде, но Плиман уже обнимал белую колонну, медленно сползая по ней.

– Что за нах? – кинулся на Иррандо Гоглиашвили, и секунду спустя сползал по колонне с другой стороны.

Венесуэлец спокойно сказал им:

– Выдержка и воспитание – не ваша сильная сторона, господа. Но у вас ещё есть шанс исправиться, – и слегка поклонился мне: – Прошу прощения, Аня, за этот небольшой демарш.