Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко

— Нет! — простонал командир, выхватывая из ножен кинжал. — Скорняк, у тебя еще осталась сонная стрела?

— Да!

— Стреляй! Стреляй немедленно!

— Но как же… — смешался принц.

— Эх! Поздно!

— Но что…

Отшвырнув фляжную пробку прочь, маг довольно захихикал и щедрым жестом сеятеля начал поливать трактирные стенки. Монолитный гранит зашипел и пошел пузырями. Кусочки камня откалывались со звонким хрустом, падая вниз и тут же превращаясь в мохнатых пауков, чьи плоские спинки держались на острых длинных ножках.

Со стороны казалось, что стены тают как лед, а количество пауков все увеличивалось и увеличивалось.

Остатки посетителей брызнули врассыпную, протискиваясь целыми группами в узкую дверь, но обеденный зал никак не пустел — из двери, ведущей на лестницу к «эротическому шоу», выходили все новые и новые группы гномов. Усталые от духоты и тесноты, но очень довольные увиденным, они не сразу понимали, что происходит в зале, и становились легкими мишенями.

Озверевший Жекон вовсю наслаждался зрелищем, словно дрессировщик, научивший подопечных уникальному трюку. Пауки, преследующие остальных, не трогали мага.

Кульминация наступила, когда откуда-то из потока гномов донесся душераздирающий вопль. Ручеек любителей «клубнички» вдруг заволновался, вскипел изнутри и превратился в настоящий водопад. Из протестующих криков утрамбованных зрителей можно было понять, что случилось самое страшное — они не получили зрелища, за которое заплатили, зачарованная комната для подглядывания превратилась в обычную тесную каморку с обычным каменным потолком.

Не сдерживая злорадной ухмылки, Геллан бросил взгляд на скорчившегося за столиком толстого гнома, застывшего с вилкой в миниатюрной ручонке. На кончике вилки было наколото знаменитое кабанье мясо, которое с аппетитом облизывал паук. С каждым прикосновением кусочек все более съеживался, пока не превратился в горелый катышек непонятного волосатого продукта с обрывком хвоста, отчаянно воняющего тухлым. Горькая истина встала перед посетителями во всей неприглядной реальности.

— Черт! Проклятый горбун, он кормил нас крысятиной! — простонал принц, отворачиваясь и сдерживая желудочный спазм. — Так это были чары? Тьфу!

— Бежим! — решился командир, толкая Геллана к лестнице.

Уворачивающийся от паучьих лап Шушул раскрыл пасть и шустро скользнул под рукавом рубахи к полюбившемуся месту — плечу принца. Тельце ужа было горячим и мягким. Геллан задумчиво погладил его, и вдруг ему в голову пришла неожиданная идея.

— Погоди! — буркнул он Терслею и, подхватив Шушула в ладонь, высоко поднял его над головой. — Эй! Жекон! Прекрати немедленно!

— Это еще почему? — изумился маг, весело прохаживаясь на кончиках пальцев по столику между тарелок с недоеденным угощением. — Я только начал!

— У меня заложник! — выкрикнул принц, помахивая ужом. — Если ты не прекратишь, я сверну Шушулу голову!

— Дуся! — ахнул маг, закрывая лицо обеими руками и роняя вниз очередной сверток.

Пергаментный рулон бухнулся о камень с тяжелым стуком и разлился неопрятной лужицей, в которую немедленно вляпался очередной спасающийся бегством гном.

— Черт! — досадливо пожаловался Жекон, перегибаясь через ограждение. — Клей из-за тебя пропал. А какой хороший был клей! Считай, пятерку Гильдия потеряла! И бумагу, и дерево, и металл, и камень…

— И гномьи подметки! — язвительно продолжил Геллан, с интересом разглядывая мелкого хнычущего пленника, безуспешно силящегося оторвать ноги от липкой лужи. — Жекон, не дури! Хватит буянить! Неужели родной уж для тебя пустое место?

— Дуся, ты не посмеешь! — просительным тоном сказал маг. — Неужели тебе не жаль невинную живую тварь?

— Жаль, — согласился Геллан. — А тебе?

— В каком смысле? — полюбопытствовал маг.

— Думаю, Ози не слишком обрадуется тем переменам, что произошли здесь в его отсутствие, — предположил Геллан, по-прежнему крепко сжимая ужа.

— Я не хочу больше иметь с людьми никакого дела и требую немедленно покинуть трактир! — раздался холодный голос.

На пороге стоял хозяин трактира. Легендарный Ози больше не напоминал болотную кочку. Его космы от возмущения стояли дыбом, как иглы дикобраза, а искривленная фигурка сумела каким-то образом принять вертикальное положение.

— Ози! — вскинулся Терслей. — Это просто недоразумение! Гильдия все оплатит! Клянусь тебе! Хочешь, в двойном размере? Даже в тройном!

— Не надо, — скрипнул узкий рот, выгибаясь презрительной скобкой. — Вывести их!

Такого позора Геллану не приходилось испытывать никогда.

Низкорослые прислужники молча взяли их за рукава, брезгливо оттопырив пальцы, и проводили за ворота, не издав ни звука. Кукольные лица сочились презрением, и предельная вежливость, с какой гномы попрощались с троицей, только подчеркнула их чувства.

— Да… — протянул расстроенный Терслей, оглядываясь на громко захлопнувшуюся дверь. — Гном, который отказался от денег… Хуже просто не бывает. Черти тебя подери, Жекон! Я же просил!

— Ты думаешь, я пьян? — тут же возмутился маг. — Ни капельки! Да, я применил маленькую хитрость с Шушулом! Но сколько может принести во рту маленький ужик?

— По твоему поведению этого не скажешь!

— Да я от обиды! — с извиняющейся улыбкой тайного воришки поспешил оправдаться маг, покаянно стуча в собственную грудь. — Ты же мне, как мальчишке, пощечину…

— Простите, что прерываю спор, — вмешался Геллан. — Но, кажется, у нас имеется еще одна проблема. Хакни пропали.

— А поклажа?! — взвыл Жекон. — Личные вещи? Одежда? Свертки? У меня толком оборонительных заклинаний не осталось!

— Нечего было их зря в трактире переводить, — буркнул командир. — Вот твоя поклажа. Целехонька, у забора сложена. Правда, испачкана слегка в навозе от угнанных хакни… но зато не тронута.

— Проклятые гномы! — взревел маг. — Мелкие, а какие мстительные! Бить их и бить!

— Хватит, ты уже… — процедил Терслей. — Ну что, придется идти пешком до ночлежки Попадалоса. Три версты как минимум.

— А оно и хорошо — пройдемся перед сном! — неискренне бодро заметил маг, сокрушенно рассматривая благоухающее имущество. — Подсоби, дуся!

Геллан не успел выразить протест, когда через его плечо перебросили первый испачканный мешок, а потом протестовать было поздно — пятном навоза больше, пятном меньше…

— А вот эти два понесу я, — решил Жекон, отряхивая чудом оставшиеся незагаженными узлы.