Запретная дверь - Олег Синицын

Ближе к концу дня, когда более-менее значимые вопросы были решены, процедуры выполнены, а пациенты либо приняты, либо выписаны, в отделении установилось некоторое затишье. Возле стойки дежурной, окружив себя медсестрами и ординаторами, Костя Тюрин устроил маленькое представление в лицах.

— Значит, подходит вчера ко мне этот бравый малый, весь на понтах такой, — рассказывал он, указывая на санитара Каблукова, угрюмо стоящего в стороне. — Подходит, ключи на пальце вертит. Че, говорит, пешеход, все на метро ездишь? Давай, что ли, подвезу завтра на работу. Ну я не против, мне какая разница, на чем добираться. Откуда ж я знал, что он права вчера получил! И скажу я вам — лучше бы я дома остался…

Выпучив глаза, Костя красочно рассказывал, как «москвич» Каблукова соревновался в скорости с «мерседесами» и проскакивал перекрестки на красный свет. В доказательство экстремальной поездки демонстрировал поседевшие волосы и уверял о наличии вскрывшейся язвы. Сестры звонко смеялись, ординаторы хихикали. Андрей тоже смеялся, забыв о своих проблемах. В какой-то момент он случайно поймал взгляд Альбины Багаевой. Девушка смотрела на него задумчиво.

Последнее время чужие взгляды смущали Андрея, но взгляд Альбины не причинял неловкости. Он был естественным и искренним.

«Какая хорошая девушка», — подумал он.

Кто-то толкнул его в бок. Андрей обнаружил рядом Ольгу Савинскую, одетую в джемпер и джинсы, с сумочкой на плече. Собралась домой.

Ольга кивнула в сторону врачей, слушающих Тюрина.

— Подойди к Новикову, — приказала она.

— Как-нибудь потом.

— Андрей, ты как маленький ребенок! За ручку тебя вести?

Сравнение с ребенком обидело, ему захотелось доказать обратное. Он с упреком посмотрел на Ольгу, прошел за спинами людей и встал рядом с рентгенологом. Невысокий, щуплый Новиков удивленно уставился на него сквозь большие квадратные очки, какие в фильмах семидесятых годов носили ученые или инженеры.

— Привет, Леш.

— Андрей! Давненько тебя не видел. Как дела?

— Да ничего, спасибо. Слушай, тут такое дело… Нужна обзорная томография головы.

— Так выпиши направление. Что за пациент?

— Видишь ли, томография нужна мне.

Тюрин рассказывал, как экипаж «Москвича-412» едва не съехал в канал, санитар Каблуков недовольно поправлял друга, народ вовсю потешался над ними. Новиков стал нервно крутить широкое обручальное кольцо на безымянном пальце.

— Тебе? — спросил он. — Я слышал, ты восстановился.

— Вроде того… — Андрей замялся. Задранный уголок рта предательски дернулся в нервном тике, пришлось зажать его пальцами. — Просто хочу еще раз убедиться. Все-таки месяц прошел.

— Появились какие-то симптомы?

Появились ли симптомы? Нет! Ничего особенного. Разве что погружение в кому во время сна, но какой это симптом — так, мелочь, не заслуживающая внимания. Разве можно назвать симптомом трупные пятна? Это не симптом, а последствия. Вот и у него последствия. Как трупные пятна, только в голове.

— Да так, ерунда.

— Срочно надо?

— В общем, нет.

— На этой неделе все забито. Вторник на следующей тебя устроит?

— Почему не понедельник?

— Понедельник обычно тяжелый день.

3

Ночью сновидений не было. Проснувшись утром, Андрей чувствовал себя здоровым, полным сил и категорически не понимал, зачем напросился на томографию головы в следующий вторник.

В тот день, часа за два до окончания рабочего дня, Перельман попросил его посмотреть одного пациента. Из четырех коек в палате были заняты три. На одной читал детектив Акунина интеллигентный старичок в очках. На другой растянулся подросток в наушниках — он либо уснул, либо глубоко проникся ритмами ай-рен-би. Но внимание Андрея приковывала третья койка. На ней сидел крупный человек в поповской рясе, с бородой и мясистым лицом, похожий на графа Льва Толстого.

Начав с обыкновенных расспросов о самочувствии, Андрей ввязался с попом в бестолковый по сути спор о медицине. Отец Кирилл оказался родом из небольшой деревушки. Говорил он громко, басисто и прямодушно.

— Ваша медицина есть Божье творение, — настаивал он, протыкая воздух увесистым пальцем. — Как и все в этом мире.

— Медицину создавали люди, — ответил Андрей. — Могу назвать конкретные фамилии.

— Не надо, — отмахнулся батюшка. — Что толку? Людей-то кто научил? Ясный ответ… Все болезни ниспосланы нам Богом за грехи наши или наших близких. Телесное излечение возможно только через излечение духовное. А врачи есть Божье орудие, посредством которого он осуществляет прощение.

— По-вашему выходит, что Бог переложил часть своих обязанностей на врачей?

— Не перевирайте! Бог никогда не общается с человеком напрямую. Он всегда являет свою милость через кого-то или что-то.

В дверь заглянула медсестра и повелительным кивком позвала старика в коридор, очевидно на процедуры. Он оставил книгу на тумбочке, заложил ее очками и, шаркая тапками, вышел в коридор. Через секунду из-за двери грянул его хохот.

Андрей тоже усмехнулся.

В палате их осталось трое. Точнее сказать, двое — подросток в наушниках находился где-то далеко отсюда. Андрей и отец Кирилл оказались один на один.

— Меченый, — произнес священник.

Улыбку как рукой сняло.

— Что, простите?

— Ты меченый.

По внутренностям пробежал нехороший холодок.

— Вы о шраме? Это после автокатастрофы… — Андрей поспешил добавить. — Несчастный случай.

— Случай? — широко, ощерился поп, показав крупные зубы, неровно торчащие из десен. — Нет, сын мой, ошибаешься. Случаев не бывает.

Он придвинулся к Андрею. От него густо пахло церковью: ладаном, воском и вином. Лицо отца Кирилла сделалось загадочным, даже слегка страшным. Правый глаз выпучился, словно вот-вот выскочит из орбиты.

— Понимаешь, не бывает случаев у людей, — заговорил он доверительно, оглядывая Андрея этим жутким глазом. — Если что-то произошло, это не случай. Это Ему так надо.

— Да что вы! Честного человека выкидывают с работы и он кончает жизнь головой в духовке — Ему так надо?

В мыслях фраза выглядела не столь похожей на нынешнее положение доктора Ильина.

— Был человек на земле Уц, имя его Иов; и был человек этот и непорочен, и справедлив, и богобоязнен, и удалялся от зла. Были у него сыновья, дочери, был у него скот. Но Бог отнял сначала имущество, затем детей, потом язвами покрыд его тело… Почему Он поступил так со своим лучшим праведником?

— Не знаю. — Андрею не хотелось ворошить библейские темы. Да и собеседник его пугал.