Когда возвращается радуга. Книга 3 - Вероника Горбачева

Даже хорошо, что фонарь оттягивает руку. Значит, масла в нём пока достаточно. Вот если бы он был ещё и зачарован! Но вряд ли братья-монахи… или правильнее их называть — братья-инквизиторы? Нет, как-то не очень благозвучно. В общем, вряд ли они разменивали драгоценную святость на освящение простых фонарей, в которые достаточно залить нужное количество горючей жидкости. Да и не так много её нужно, чтобы брату Петру успеть обойти погреб, выбрать нужную бочку и нацедить вина, да отнести в трапезную…

Какой брат Петр? Какие бочки?

Мысль промелькнула — и растаяла. Всё шло должным образом, по задуманному плану…

Какому плану?

Впрочем, и это недоумение как-то быстро растворилось, словно утянутое остающейся за спиной тьмой.

Возможно, одному в этом месте пришлось бы страшно. Однако рядом, плечом к плечу, шёл верный побратим, и нёс бурдюк с маслом — заправлять лампу, и запасные фитили, и сухари с водой. А ещё — прихваченный из кладовки тяжёлый тесак. Уж с ним-то, не то, что с благородным кинжалом, Пьер привык иметь дело, даром, что с виду хлипкий: приходилось разрубать свиные да бараньи туши на хозяйской кухне. Лакей на побегушках — он у всего дома на подхвате…

И ещё, скосив глаза вниз, он увидал крутящегося возле ног пса. Явно из господского дома — высокого, статного, как конь, с длинной вьющейся шестью. Псу было не по себе, Назар чувствовал его страх и неуверенность — но в то же время и готовность вести за собой, защищать… Он-то как сюда попал? Зачем увязался?

Откуда-то явственно потянуло сквозняком. Лохматый мячик прыгнул вбок — прямо в раззявивший пасть новый проход, и побратимы дружно шагнули за ним… и упёрлись в решётку, закрывающую вход. Чугунные прутья с палец толщиной казались непреодолимы, но Пьер пробормотал:

— Где-то оно здесь, я по сну помню…

Пошарил на стене, нажал на какой-то выступ — и литая решётка легко, без скрежета и шороха скользнула вверх. Похоже, за подъёмным механизмом тщательно следили. Но кто? Однако сейчас Назара куда больше озаботили острые, и, кажется, даже заточенные, так характерно они поблёскивали — нижние концы прутьев, мелькнувшие при подъёме перед глазами. Вот обрушится вся эта махина вниз — и пришпилит к полу, аж косточки захрустят…

Пёс шагнул было вперёд — но заворчал, отпрянув, с поднятой лапой, как бы отстраняясь.

— Идите, пока держу, — пропыхтел Пьер. Судя по всему, приходилось прилагать усилия, чтобы придерживать нужный камень утопленным в стене. — Как выйдешь, брат — сделай один шаг вперёд, один влево, и наступи на булыжник на полу, он чуть выше других. Тогда я пройду.

— Ты откуда знаешь? — растерянно отозвался Назар.

— Оттуда, — буркнул товарищ.

И почему-то Назар всё понял. Из того же сна.

Шагнул вперёд, затем влево, как и велено, наступил на выступающий камень. Пришлось нажать, навалиться как следует, тот не сразу поддался… Над головой что-то щёлкнуло.

— Теперь не сорвётся. — Пьер бесстрашно шагнул в проход, и даже, дурачина, задрал голову, высматривая скрывшуюся в обширной щели над головой хищные острия. — И кто это всё придумал?

Пёс настойчиво подтолкнул его под колени.

— Или уж, — буркнул Назар. — Смотрелец…

Здесь оказалось суше, просторнее, светлее — белели стены, оказавшись без плесени и наростов мха, и из-за этого просматривались дальше, чем в предыдущем тоннеле. А главное — где-то там, впереди, ход расширялся, переходя, по всей видимости, в пещеру.

Откуда сейчас явственно донёсся стон…

Голосок был тоненький, не мужской, это уж точно.

И лохматый мячик, терпеливо дожидающийся друзей и подпрыгивающий на месте, устремился прямёхонько туда. Собака — вслед, не раздумывая.

Шагнули вперёд и побратимы. Но тут над входом в пещеру мелькнули жутким зелёным светом глазницы вделанного с каменный козырёк черепа, нехорошо так засветились, словно угрожая… Отчего-то Назар твёрдо знал, что делать: сунул руку в карман, выкрикнул какое-то слово — и их проводник, скакнув на этот раз особенно сильно, залепил одну из глазниц. Во вторую парень запустил надкушенным яблоком, оказавшимся в кармане. И попал. Как-то обиженно треснув, череп поехал трещинами и рассыпался прахом.

А у Назара вдруг знакомо закружилась голова. Мир подёрнулся дымкой, поплыл…

… И воссиял солнцем, льющимся в оконце кельи.

Святые небеса… Будто и впрямь из подземелья только что выполз, до того глаза ломит!

Проморгавшись, они с Пьером очумело уставились друг на друга.

Судя по солнцу, день был в разгаре. А они, два оболтуса, до сих пор валялись на полу без чувств, сомлев после ритуала братания, как какие-то неженки.

Да нет, не валялись. Вернее, не на полу…

Чтобы посмотреть на него, друг свесил голову со своего топчана. А он, Назар, лежал на заботливо подстеленном кем-то тюфячке.

И совсем не истекший кровью. Присев и поднеся ладонь к глазам, Назар убедился, что она целёхонька. О братании напоминал лишь едва заметный шрам.

— Я же говорил, — начал он. И осёкся, торопливо оглядываясь.

Драгоценный кинжал феи лежал неподалёку, на столике, поверх аккуратно свёрнутого куска синего бархата. Неподалёку исходили ароматом желтобокие яблоки в плетёной корзине, и манил запотевший кувшин… Назар сглотнул. Во рту — будто пустыня Иерихонская, как говаривал наставник, жалуясь иногда на жажду.

Кто-то о них позаботился.

Впрочем, забота не отменяет возможного наказания. Как знать, не влетит ли им ещё?

— Ты как? — обернулся он к Пьеру.

Глаза у того до сих пор были шальные.

— Видел? Ты видел? — лихорадочно забормотал он. — Ты понял, куда мы попали?

Назар сморгнул.

— Это что же — и тебе оно привиделось? Мы что же…

— Мы её нашли, Назар! Мы нашли Мари! Она жива! Она рядом!

Пьер рванулся было с топчана — но едва не запутался в собственных ногах, внезапно ослабев. Назар осторожно приподнялся… В голове шумело, временами накатывала слабость. Но, похоже, ему было легче. Машинально почесал в затылке.

Он-то хоть мало-мальски уже соображает в этих делах…

— Это что же мы с тобой тут сотворили, а? Слышь, побратим, а ведь мы, кажись, не только кровью обменялись. Ты не спеши вскакивать-то. На что-то у нас с тобой силушка ушла; может, на то самое видение? Погоди, не торопись…

Он помог другу встать, плеснул в кружку воды. Руки почти не дрожали, Преодолел искушение немедленно заглянуть в водную поверхность, увидеть, вызвать то, что совсем недавно промелькнуло! Но урок, преподнесённый Туком, даром не прошёл. Вызвать видение — потратить силы, а он их, похоже, и без того на давешний сон ухнул. Да, именно так. Значит…

— Значит, нам с тобой нужно немного для дела поберечься, — пробормотал — и вонзил зубы в подчерствевший пирожок тётушки Мэг. Второй протянул побратиму, захрустел яблоком. Жрать хотелось невыносимо. — Значит, нужна пища духовная и телесная — это раз… Ты погоди, брат, не рвись и не беги, нам окрепнуть надо, а то много не набегаем, под землёй-то. Подготовиться — два… У нас с собой, вроде, много чего там с собой было, теперь всё это надо раздобыть. А главное — выведать, как в то место попасть. Подземелье какое-то… Откуда оно здесь вообще?