Академия воды. Бунтарка - Лора Рэй

— Кажется, у меня дежавю, малыш… — улыбнулась фамильяру, прежде, чем вскочить на его спину.

В то время, как гвардейцы зашли в лавку, я уже мчалась в сторону леса на приметном белом волке, оставшись, однако, незамеченной.

Мне нужно вернуться в академию, туда гвардейцам хода нет, таков договор между королем и прошлым ректором. Но все пути к переходу закрыты, столицу заполонили гвардейцы. Кажется, придется пересидеть какое-то время здесь. Сползла со спины Бартоломью и устало рухнула на землю. После нервной встряски всегда приходит усталость, но вместе с тем полное расслабление.

Но как оказалось, гвардейцы не были единственной бедой. Отстраненно заметила, что солнце уже не жгет, и свет какой-то странный. Неужели это…?

Устремив взор в небо, немного прикрыла глаза ладонью и сощурила их, потому что глаза ужасно резал этот свет. Что-то темное двигалось к солнечному диску.

— Не может быть! — растеряно охнула, наблюдая начало затмения.

Так вот почему моя стихия отказывалась слушаться! Совсем скоро она вообще перестанет откликаться…Паника нарастала неприятным комом, подкатывая к горлу и перекрывая кислород. По мере покрывания луной солнца, пьюры в Уотерине забеспокоились. В гвардии отца, прибывшей на мои поиски, было больше стихийников, чем сиров, а это значило, что при нападении им будет сложнее отбивать атаки. Несмотря на то, что схатов почти не было видно в последние несколько десятилетий, угроза никуда не исчезла.

— Все в укрытие! — скомандовал главный гвардеец отряда.

Надежно скрытая от чужих глаз высокой травой и кустарниками, наблюдала за паникой пьюров, которые сбивали друг друга на бегу. Началась жуткая давка, в которой мог кто-то пострадать. Та часть меня, отвечающая за чувство долга перед своим народом, закопошилась в груди, но другая половина, которая не хотела быть обнаруженной, прямо-таки вопила бежать и не оглядываться, пока никто не обращает внимания.

Еще несколько секунд я боролась с собой, но принцесса победила. Я выпрыгнула из укрытия и помчалась в центр города, чтобы помочь гвардейцам защитить людей. Паника внутри меня была ничуть не меньшей, что и у других, но я старалась держать лицо и успокаивать горожан, провожая их к домам, а гостей столицы в Дом Собраний. Сложность была в том, что город выстроен наподобие лабиринта, сквозных проходов было мало, а это сильно замедляло движение.

Я чувствовала, как стихия внутри меня угасает, эту леденящую пустоту, будто с корнем вырвали что-то жизненно важное, невозможно заполнить ничем. А сегодня я поняла, что сидя дома у камина, переживать такие дни гораздо легче. Затмение длится около трех дней, луна не торопится возвращать нам солнце, оставляя беззащитными перед силами зла.

Мои глаза нашли ниса де Люра как раз в тот момент, когда последний луч солнца скрылся за белым диском и наступила темнота. Я боялась не меньше горожан, потому что я такой же пьюр, как и они. И все мы боимся тех тварей, что подстерегают нас в темноте.

Торговец стоял на коленях, посреди площади, прикрыв голову руками. Мимо в панике пробегали пьюры. Кажется, он упал, но всем было не до него, каждый пытался защититься сам. Идя наперерез потоку пьюров, пробиралась к знакомому мужчине, потому что я не могла его вот так вот бросить.

— Нис де Люр! Нис де Люр! Дайте мне руку! — старалась перекричать шум толпы, но голос мой почти уже сорвался.

Бартоломью улучил момент и проскользнул между ног горожан, в виде маленького щенка, пробравшись к торговцу. Немного увеличившись в размерах, он ткнул мордой в лицо мужчине, отчего тот раскрыл глаза, полные ужаса и страха.

— Нис де Люр! Дайте руку! — в очередной раз прокричала я.

Мужчина перевел на меня растерянный взгляд и медленно протянул руку, он явно находился в шоке от всего происходящего. Барт уменьшился и запрыгнул в его карман, а я уже выдернула его из потока бегущих людей.

— Нис де Люр, где ваш дом?

— Я…я…

— Соберитесь! — встряхнула мужчину, чтобы тот вышел из оцепенения.

— Вот он. — скрит указал пальцем на тот, что находился через четыре дома от нас.

Когда мы начали движение, я поняла, что у мужчины повреждена нога, но времени осматривать ее не было совсем. Барт понял все без слов, увеличившись в размерах, позволил торговцу на себя опереться, потому как верхом его веса он бы не выдержал.

Позади нас слышались крики женщин и плач детей, что разрывало мне сердце, а я надеялась только на то, чтобы схаты не явились сюда. Почему-то было нехорошее предчувствие, что надежда эта ложная, и они обязательно придут. И придут они за мной.

Сдав обессиленного мужчину в руки плачущей жене, которая беспокоилась за благоверного, устало улыбнулась и побежала обратно, чтобы помочь остальным. Женщина кричала мне в след, чтобы я вернулась и укрылась в их доме, на что я не стала даже отвечать. Мне нужно добраться до академии. Кажется, только это место меня спасет.

Над головой пролетали какие-то тени, от которых сердце сковывал страх. А дальше все мы, не успевшие найти укрытие, услышали вой. Душераздирающий, от которого кровь стынет в жилах. Полукрик, полухрип. Я это уже слышала, совсем недавно, в видении, а потому поняла, что они уже здесь. Все, кто был на площади, разом замерли, кажется, принимая неизбежное. И наступила оглушающая тишина.

Тени летали все ниже, а звук становился все громче, но он не мог перебить стук сердца, что отдавался в ушах. «Бежать». Это была единственная мысль, что билась сейчас в моей голове. Фамильяр напрягся, увеличился до полных размеров и оскалился.

На миг все звуки стихли, даже вой исчез. Никто не двигался, казалось, будто время замерло, и мы вместе с ним, а потом тени обрушились на землю.

Тень становилась все более материальной и в ней уже можно было разглядеть того ужасного монстра, которого называют схатом. Он схватил когтистой лапой ближайшего мужчину и растерзал, под аккомпанемент его предсмертных криков, которые я никогда в жизни не забуду.

К народу вновь вернулась способность двигаться, с криками и плачем, они стучались в двери ближайших домов. Кого-то успевали впустить, а кого-то, увы, нет. Схатов стало больше. Намного больше. Гвардейцы защищали себя и народ, но тени все прибывали.

Барт подсадил застывшую от ужаса меня, дождавшись, пока я инстинктивно сожму руками его шерсть, и помчал, что есть мочи. Он бежал к воде. Схаты заметили нас, когда мы были почти у водоема. Я так надеялась, что мы успеем! Но когтистая лапа успела зацепить мою ногу и сорвать в волка.

Я пробороздила лицом и грудью о землю, а лапа продолжала тянуть меня, отставляя глубокие отметины на бедрах от длинных, острых когтей. Я не чувствовала боли, даже не вскрикнула ни разу. Наверно так и действует на пьюров страх, или шок, или принятие неизбежного, а может и все вместе. В тот момент я подумала, что так и закончится короткая история моей жизни, однако Барт решил иначе.

Белый комок пролетел надо мной и вцепился в когтистую лапу темной твари, заставляя его жутко кричать от боли. Мне казалось, что все происходило медленно, а на самом деле прошло не больше пары секунд, после моего падения с волка.