В шкуре демона - Иван Лагунин

Я лихорадочно закрутил башкой, пытаясь найти путь к спасению. Невысокие домики, оградки, кустарник, позади за домами виднеется стена джунглей… По хорошему надо просто рвать когти из деревеньки и бежать на ту поляну, куда нас призвал тщедушный демонопоклонник. Должен же быть какой-то вариант ухода восвояси в случае неудачного прохождения миссии?!

Бобики Хаоса работали лапами с утроенной силой, но было видно, что надолго их не хватит. Перед ними громоздился уже вал из разодранных трупов, но прихожане в полном молчании, как в фильмах ужасов, перли и перли… Рядом что-то верещал Угурку…

Да. Валить, валить и еще раз ва…

Вдруг сзади послышался шорох. Я обернулся… Мать честная…

Пока я размышлял, с другой стороны улочки показалась еще одна толпа прихожан! Млять и их было просто до*уя!

Я отозвал одну из собачек и вдвоем мы, насколько это возможно, перекрыли проход. Гончая, взрыкивая, заработала лапами, а я секирой. Никакого особого умения тут было не нужно, безоружные прихожане, прущие с фанатическим упрямством на верную смерть, больше не казались мне настоящими людьми. Я разваливал тела от плеча до паха со всей демонской силой тела Агрбадана.

Но их было слишком много…

Первой жертвой пал Угурку. Маленький демонопоклонник, забывшись в азарте боя, высунулся из-за Гончей, споткнулся и упал прямо в объятия огромной бабенции в розовом чепце. Широко улыбаясь, она облапила тщедушную фигурку, от которой тут же пошел натуральный дым. Угурку истошно закричал, как заживо сжигаемый поросенок, и Гончая, взмахнув лапой, прекратила его мученья, распотрошив их обоих разом.

Затем, пала одна из собачек, оставшихся позади. Я услышал тоскливый вой боли, обернулся и увидел, как сразу несколько крепких мужиков повисли на ногах пса, сжигая розовую плоть прикосновениями. Я, было, бросился к нему, но это было уже бессмысленно, все новые и новые улыбающиеся ублюдки взбирались на спину согбенной фигуре…

Все, хватит мять яйца. Этот процесс стоил мне сегодня уже слишком многих бойцов. Стиснув зубы, я отдал мысленную команду следовать за мной, пнул копытом рвавшуюся ко мне домохозяйку в кружевном переднике, и перемахнул через забор.

О яйца Дутура, так надо было сделать сразу, как только эта шобла иеговистов вывалила из церкви! Командир Славик как всегда сел в лужу!

Мы рванулись к окраине деревни, перепрыгивая через оградки и кусты, распинывая крутящуюся под ногами домашнюю живность и различную крестьянскую утварь. Казалось стадо улыбающихся уродов осталось позади, но после пересечения очередной улочки, мы вдруг вновь оказались в гуще треклятых зомбаков! Понятия не имею, откуда они тут взялись!

И, мало того, здесь было полно детей! Маленькие фигурки облапили ноги Гончих и те взвыли от непереносимой боли, закружились, пытаясь стряхнуть их с себя, но крестьянские детки словно прикипели к уже серьезно обожженным лапам моих собачек.

Кажется, именно здесь что-то обломилось во мне по-настоящему.

Больше не раздумывая, я активировал Огненные Когти и несколькими взмахами располосовал тщедушные тельца на части. А затем принялся за остальных. Я сумел расчистить вокруг себя пустое пространство, но песикам было намного хуже, в тесноте они вскоре оказались облеплены двумя десятками окровавленных фигур. То один, то другой прихожанин изломанной куклой падали под ноги яростно рычащим Гончим, но остальные на четвереньках, проплавляя розовую кожу, взбирались к ним на загривки, чтобы добраться до голов.

Из-за поворота показалась новая толпа прихожан, состоящая из двух десятков степенных матрон. Манасерх, руководивший своей паствой как заправский генерал, в отличие от меня, прекрасно знал все улочки и закоулочки деревни, и загонял нас, как пешки короля.

Матроны, расставив руки, словно желая заключить меня в радушные объятия, толпой бросились ко мне. Я располосовал парочку когтями, зарубил еще троих и понял, что это уже агония.

Что ж, пришло время опустошить запасы Маны. Я экономил ее, оставляя на черный день, и кажется он настал.

Бац! Бац! Бац!

Три огненных шара прожгли настоящую просеку в толпе атакующих! Счетчик Маны Хаоса остановился на 4 единицах, а я отдал приказ и рвануся к уже недалекому лесу…

Но рванулся один. Гончие, погребенными под валом тел, навсегда остались на узкой утоптанной улочке этой проклятой деревни.

Полминуты бешенного бега на пределе сил и я на опушке леса. Ядовито-зеленая стена казалась непроницаемой, но где-то должна была быть та тропка, по которой мы явились в расставленную священником Бро ловушку…

Силой воли остановив сжимающую яйца панику, я сориентировался и отыскал проломленную нами просеку. Она оказалась в сотне метров правее.

Вперед, быстрее вперед!

А вот и лес! Душное покрывало распаренного влажного воздуха накрыло мое измученное тело. Я бежал по просеке, что наш отряд пропорол сквозь чащу, спотыкаясь о буераки и рассекая спутанные лианы все еще горящими огнем когтями.

В башке плескалась пустота. За этот час потерь и поражений я устал, кажется, так как никогда не уставал. Мышцы от бесчисленных взмахов секирой налились тупой усталостью, а взор застилала багровая пелена. Я бежал, автоматически переставляя ноги, падал и снова бежал…

А вот и поляна, залитая кровью пушистых зверьков.

— Сепрарий! Сепрарий, *паный ты ублюдок, забери меня отсюда!

Крик закружился среди переплетенных крон, но ответом ему были лишь ухающие вопли местной живности.

Я в ярости пнул кучку тушек, подняв кровавую взвесь.

— Сепрарий, черт тебя дери…

— Ты уже хочешь покинуть наши гостеприимные края, демон? — раздался за спиной вкрадчивый голос, от которого мое сердце ухнуло в пятки.

Я обернулся, беря секиру наизготовку.

Там, откуда я только что пришел, стоял Манасерх. На лице все также блуждала улыбка, но сейчас, вместо фанатичного спокойствия, в ней сияло торжество. Кажется, его совсем не волновало, что я и мои собачки уполовинили население деревеньки…

А вот и его паства. Твою мать, как эти уроды сумели так быстро добраться до поляны вызова?!

Правда, их было совсем немного. Вместо толпы зомби-иеговистов, из чащи вышло лишь четыре человека. Два молодых парня и две девчонки. Вряд ли им было больше чем по пятнадцать лет. На лицах все тоже умиротворение, но что-то мне подсказывало, что эти четверо могут быть опаснее целого стада бешенных домохозяек.

Я молчал, а Манасерх, не прочь был использовать шанс прочитать проповедь иномировому существу.

— Владыка Бро милостив и простит тебе грехи, если только ты взмолишься об искуплении. Даже такой твари как ты, с погрязшей в выгребной яме тьмы душой, дарована возможность прощения. Пойми, Заблудший, треклятый Экибастус лишь прыщь на теле мирозданья, и там где он был рожден, там и сгинет когда придет день Страшного Суда. Посмотри на этих воинов Бро. Ты видишь огонь Света в их чистых душах и ясном взоре. Ничто в этом пласте реальности не способно поколебать их Веру!..