Мадемуазель травница - Наталья Алексина

— Ага. Месье Жерар заговорил о пользе настоев на травах, но я так ничего и не понял. А месье Фламель сказал, что этим составом только покойников обмывать, но живые платят за него больше.

— Ясно, что ничего не ясно. — Я вздохнула и протянула лист со списком обратно Жаку. — Читай мне названия, а я буду собирать. Должен же ты как-то отработать пышки.

— Вы и не дали пока ни одной, — буркнул парень, но послушно начал зачитывать названия. Он действительно знал руническую вязь.

Вместе с Жаком мы справились быстрее. Он даже называл, сколько точно потребуется трав и для чего они целителю. В его голосе с каждой новой строчкой появлялось все больше уверенности. А к концу списка даже взгляд стал жутко взрослым, и Жак начал как-то по-особому посматривать на меня. Пришлось нести пышки, чтобы избавиться от этого внимания.

Мои мысли все вертелись вокруг целителей. Жиро вчера так и не сказал, кто смотрел тела. До сих пор неизвестно готовили ли мертвецов к бальзамированию или чему-то еще. Стражники и сами, как правило, не особенно-то их разглядывали. Если никого не волновало тело, то и разбирательства не было.

— Жак, а скажи, как думаешь, целители у вас в Лигосе сталкивались с бальзамированием или чем-то похожим?

— Это же запрещено, — удивился Жак. — Но так-то смерти они видят разные и часто. У нас же люди не знают, как понять мертв человек или жив. Недавно было, что умерший лежал четыре дня, а все думали, он перепил и спит.

Парень усмехнулся. Всем видом показывал, что он-то знает, как отличить мертвого от живого.

Я тоже улыбнулась, уж очень Жак старался казаться взрослее своих лет. Мы и дальше о чем-то говорили, но в голове все время крутились мысли о моих трупах.

В тавернах ни я, ни Жиро, ни Жан так ничего и не узнали. По-прежнему оставался только таинственный Клод, с которым работал последний умерший. Но еще неизвестно, связан он как-то с бальзамированием или нет. К тому же где теперь его искать никто не знал. А нужно было что-то делать! С одной стороны — это не моя работа, и мешать стражникам последнее дело, но с другой — именно со мной пока что связана большая часть трупов. И кто мне поможет, если не я сама?

— Давайте, я переставлю вот эти ведра в угол, тогда у вас будет просторнее, — ворвался в мои мысли голос Жака. — Простите, но у вас здесь очень неудобно, я уже четыре раза ударился ногой.

— Это для тебя неудобно, а мне нужно именно так.

Ведра торчали на пути посетителей, чтобы они не могли сразу добраться до меня. Так им приходилось огибать препятствия, а это лишние шаги и время для меня. Вдруг попадется особенно нервный человек. Или вон с друидом поссоримся…хотя он слишком хорош, чтобы…

— Ну тогда давайте, я вам воды принесу заранее.

— Жак, угомонись. У меня всё равно больше нет пышек. Ты съел все, — пришлось признаться мне.

— Да я же просто так, — без особой искренности возразил парень. — Помочь хотел.

— Вот что. Я лучше тебе дам записку для стражника. Может, помнишь месье Брюна?

— Он что вам нравится? — вырвалось у парня и, он тут же порозовел. — Да, я его помню.

— Ну вот. — Я взяла бумагу. — И еще, назови мне, пожалуйста, имена нормальных целителей.

— Нормальные — это те, которые и берут не втридорога, и кое-чего понимают в целительстве? — сразу смекнул он. — Тогда первый — Фламель. Потом — Жерар.

Он назвал еще трех человек, и я всех записала. Как бы себе ни говорила, что лезть в дела стражников не нужно, не могла остановиться.

В записке я предложила Жиро позвать целителей в мертвецкую и послушать, что скажут. Возможно, бальзамированием там и не пахнет. Или целители поймут, что люди умирали случайно и вполне подойдут под «жертв улиц». Даже если у стражников есть свой человек, который осмотрел тела, не будет лишним и мнение кого-то со стороны.

Я отдала Жаку записку и мешочек с травами. Брюну после вчерашнего не помешает бодрящий настой. Заранее предупредила стражника, что сама через день приеду и проверю его раны. Не стала уточнять, что потребую отчета о целителях. Ну он же неглупый малый, должен понимать, что я теперь не оставлю его в покое.