Немая - Агаша Колч

Фингал был свежим, ярким, с лёгким отёком и покрасневшим белком глаза в центре. Кажется, носу тоже знатно досталось. Перелома, похоже, нет, но припух знатно, и на рубашке следы застиранной крови. Офигеть! И ради чего, и с кем это Ерофей так сцепился?

– Тут это… к-хе, к-хе… – Дела! Немая я, а слова у парня в горле – или где? – застревают. Но не тороплю. Склонила голову к плечу, демонстрируя доброжелательное внимание. – Ну вот… Богдан Силыч велел отнести тебе. Сказывал, что с первого дня в вашем дому кормиться буду, пока они с Михасем в походе будут. Так вот, шоб было…

На крыльце у ног парня стояла объёмная корзина, прикрытая холстиной, и наполовину наполненный чем-то мешок. Похоже, не только за помощь кормить попросил сосед, но и продукты прислал. Что очень даже кстати. Обещанное мэтру Осею довольствие пока не поступало, а былые запасы к концу подошли. Сегодня последнюю муку на сырники выгребла.

Кивнула на ношу и в дом поманила. Не оборачиваясь, иду на кухню, слыша, как за спиной сопит Ерофей. Показала, куда продукты поставить, и жестом пригласила присесть, отдохнуть. Хоть и недалеко нёс, но видно, что нагрузили парня знатно.

Предложила освежиться прохладным фруктовым отваром, налив из запотевшей крынки в большую чашку. Парень привстал с табурета, поклонился неловко, буркнул «благодарствую» и спрятал полыхающее смущением лицо за кружкой.

А я откинула с корзины тряпицу и беззвучно ахнула. Мяса тут на полгода хватит, а не на две недели! Несколько кругов колбасы, ощипанная, но не потрошёная курица, две свиные рульки и немалый кусок говядины. В мешке была мука. Налеплю и наморожу пельменей, из курицы лапшу сварю, рульки на холодец, что ли… Или бульона наварить и в запас заморозить? А там хоть для каши, хоть для супа пригодится, – тут же мысленно начала я планировать, как распределить нечаянно полученное богатство.

– Так это… – вывел меня из задумчивости Ерофей, – помогать-то чё?

Прямо сейчас? Ну пошли, дорогой, – кивком зову за собой парня. Вот это – показываю пальцем на кучу и грустно вздыхаю. Тот хмыкает, что-то бормочет под нос и идёт к мусорной горе. С деловым видом осматривает и спрашивает:

– Всё выбрасывать или нужное в сторонку отложить?

Конечно, отложить! – китайским болванчиком киваю я.

– Ну ты это… иди. А тот тут сейчас пыльно будет, – предупредил мой работник, осматриваясь, и посоветовал: – Котёл бы прикрыть чем, шобы сора не натрусить.

Для котла кем-то рачительным была припасена крышка, сколоченная из нескольких досок. Форма круга грубовато обтёсана топором, вместо ручки вбита железная скоба, края слегка обуглились. Каждый раз, когда брала её в руки, думала, что несмотря на долгие годы службы, вещь, сделанная со старанием, послужит ещё долго.

 И сейчас тоже эта мысль в голове промелькнула, а ещё вспомнился рассказ соседки Боянки, о том, как Ерофею, чтобы не замёрзнуть, приходилось ночевать вот в таких котлах. Хорошо, что к Богдану Силычу попал, а то неизвестно, как бы у него судьба сложилась.

Я уже заканчивала рубить тяпкой в деревянном корытце мясо на фарш, когда в кухню со двора заглянула лохматая чумазая голова.

– Принимай работу, хозяйка, – солидно, без привычных пауз, позвал на улицу Ерофей, где обстоятельно доложил о результате. – Это хлам древесный: лавка сломанная, стул, ещё что-то. Я его порублю и в поленницу сложу. Это надо в мешки или корзины скласть и метельщику в телегу вынести. А это… – Парень шевельнул ногой узел грязного тряпья. – Сама решай. Посмотрел я, одёжа там чародейская. Почти новая. Грешно такое выбрасывать. Она же зачарована – не рвётся, не гниёт. Портки из такой пошить, так сносу не будет.

Дела… Это что же, мэтр Осей каждый год комплект мантий выбрасывал? Щедра, однако, Академия ведовства и чародейства государства Южнорусского.

Заглянула в освободившийся проход подвала. Всё не так плохо, как мне представлялось. Мусор только с краю, да и тот мой добровольный помощник уже разгрёб. Правда, полки, затянутые пыльной паутиной, тоже завалены каким-то хламом, но это поправимо. Веник, тряпка, вода со щёлоком плюс немного усилий, чтобы чистота и порядок вернулись в эту часть дома.

– Здесь тоже убрать? – сам напросился трудолюбивый Ерофей.

Кивала и улыбалась ему со всей искренней благодарностью, какую в эту минуту чувствовала. Вот шайка с водой тёплой, вот тряпка. А это метёлка, скрученная мною из мочала. Ну, всё. Светлые боги в помощь, а я побежала обед готовить.

На обед решила налепить пельмени. Мясо уже порубила, сейчас лук добавлю, посолю, водой разведу, веселкой взобью хорошо и дам настояться, пока тесто творить буду. Пельмени должны получиться сочными – мясо-то свежайшее. Жаль, перца чёрного нет, но пока так.

Из подвала Ерофей вылез, как шахтёр из забоя – только глаза и зубы в радостной улыбке – ура, закончил! – сверкали на грязном лице. К чему-то такому я была готова. В мыльне уже стояли две шайки. Одна с горячей водой, вторая с холодной. Кувшинчик со щёлоком, разведённым мятным отваром, полотенце чистое и взятые напрокат у деда штаны и рубаха.

Пока парень мылся, я добавила в уличный очаг камней горючих и поставила горшок с водой на плиту. Сейчас закипит, закину пельмени и буду кормить работника – заслужил. 

Ел Ерофей широко расставив по столу локти, шмыгая не до конца зажившим носом, чавкая и шумно втягивая бульон с ложки. М-да, политесам отрока не обучали. Сначала я было подумала, что от куда этикету в эти времена взяться, но вспомнила как аккуратно ел Осей, как сервировала стол баба Марыся, поняла, что некому отрока этому учить было.