Нордвуд. Сумрачный город - Хелен Тодд

С тех пор как Николас покинул Зазеркалье, холод призраков ощущался только на дежурствах в городе. Это сила, с которой проклятые или другие нападавшие были не готовы столкнуться. Не так часто символ S использовали как оружие. Не всем хватало самообладания, чтобы не сойти с ума, чувствуя колючие прикосновения призраков, слыша их голоса и зная, что мертвые жаждут впитать все эмоции, лишь бы на мгновение вкусить жизнь.

Серый, безликий мир помогал Николасу в сражениях. С помощью крошечного карманного зеркальца он открывал доступ в Нордвуд и вселял выбравшегося призрака в нападавшего, пользуясь минутами растерянности, чтобы сковать его заклинаниями и отправить в темницу.

Без убийств. Если это не проклятый.

Их надо уничтожать сразу, но энергии на это у Николаса не хватало, поэтому он часто вызывал с собой кого-нибудь из отдела стражников.

События в подземном кладбище изменили его магию. Ее практически не стало, если не считать связи с миром мертвых. Бытовые действия, несколько перемещений… Можно было бы впасть в депрессию из-за недостатка сил, но Николасу в отличие от Джин-Рут повезло – он умел справляться со слабостью. Он ее признавал.

Нет ничего страшнее жалости к себе. Она разъедает изнутри, лишая возможности верить в себя.

На мгновение комната почернела, или так показалось Николасу, который настолько погрузился в свои мысли, что перестал обращать внимание на карту и шум за окном.

Его тишину нарушил бой часов, которые, несмотря на выцветший старинный циферблат и потертые надписи, работали так же исправно, как и сорок лет назад.

Восемь вечера.

Николас поспешил собираться: надел кожаные штаны, длинную мшисто-зеленую рубаху, широкий пояс, на котором расположились фляга и ножны, кожаные наручи, закрывающие кисти рук и все предплечье, и черный плащ с широким капюшоном. О том, что он был охотником, свидетельствовали тяжелые сапоги и колчан для стрел.

Этот образ был тем самым отображением борьбы, силы и уверенности в том, что, не имея магии, можно защищать, быть воином и следовать своему предназначению.

Сказочно ли или нет, но Николас не морочил себе голову красивыми легендами. Он действовал и выбирал то, что помогало ему твердо стоять на ногах, зная, что за сизым туманом на улице может скрываться смерть.

Его грузные шаги эхом разлетались по пустынному Нордвуду. Несмотря на Хеллоуин, в этом году не было ощущения праздника. Все, кто хотел насладиться вечером, приходили в Лавку Зодчего, остальные оставались дома, под защитой. Проклятым не важны традиции, они хотят выпить чужую жизнь, чтобы продлить свою.

Чудаковатое здание, зажатое между соседними, всегда казалось нарисованной картинкой, а не реальным местом. Четыре этажа и только одно широкое окно. Узкая, выделявшаяся своим белым фасадом постройка, которая после недавнего дождя покрылась серыми пятнами и напоминала о мрачной атмосфере города.

Черный конверт с приглашением намекал, что вход в Лавку Зодчего для Николаса находился здесь.

Очередное испытание?

Подсказки?

Как бы там ни было, он сделает, что велено, чтобы не жалеть об упущенном.

С этими мыслями Николас надавил на проржавевшую ручку двери и вошел в магазин старинных зеркал.

Затхло, пыльно, пусто. Продавца не было – ни единой души. Только рамы, завешенные ветхим тряпьем. Некоторые из них были приоткрыты, но пока ничего в этом месте не вызывало былой паники. Ник не боялся своего зеркального знака и его силы.

Ассортимент магазина напоминал кучу никому не нужного хлама, ритуальных предметов и странных подарков.

Чуть дальше, за длинным стеллажом, виднелась резная, словно из древних сказок, дверь. На мгновение Николасу показалось, что вместе со скрежетом открывающейся двери в город вернется лето. Наполнит Нордвуд яркими лучами солнца, в которых будет поблескивать влажная брусчатка, и щедро рассыплет крошечные цветы на подоконники.

Но это были всего лишь мечты.

Вместо залитых светом улиц был просторный коридор, по бокам которого висели зеркала: маленькие, большие, узкие и круглые. Они мозаика, уходящая куда-то ввысь. Настолько, что Николас не мог определить, где потолок и есть ли он вообще.

Ни звука, кроме шагов гостя бала Полнолуния и треска пламени, которым загорелось приглашение. Николас непроизвольно выпустил его из рук, чтобы не обжечься. А как только истлевшая бумага коснулась пола, в полумраке вспыхнул синий свет. Здесь были призраки.

Николас разглядывал тени в зеркалах. Они появлялись и исчезали, оставляя после себя синие пятна, заметные только владельцам знака S. Призраки пытались говорить, передать что-то, но сейчас был Хеллоуин, значит, найдут кого-нибудь другого. Николас умел отделять реальность от мира мертвых. Наконец-то научился.

Бал Полнолуния – это время, когда можно насладиться свободой, полным согласием с собой, кисло-сладкими конфетами и самой жизнью. Николас впервые не чувствовал холода. Не было ни воспоминаний, ни шепота усопших. Вместо этого – легкость, диковинные розы, пляшущие огоньки свеч и магия, наполняющая зал. Этого так не хватало – глотка силы, позволяющего вновь ощутить себя частью единого механизма.

С тех пор как Николас стал стражником, все встало на свои места. Призраки шептали о происходящем, показывали места, предупреждали о ловушках. Они видели больше, чем кто-либо другой, ведь для призраков не существует стен.

Ведьмак нашел применение своему дару. Визиты в Зазеркальный мир завершились. Теперь знак имел другой смысл и приносил пользу. Единственным, к чему так и не удалось привыкнуть, был холод. Колючие прикосновения смерти, которые невозможно смыть горячим душем. От них имелось другое лекарство – наблюдение за жизнью.

Именно поэтому, пока он шел на бал Полнолуния, Лавка не говорила с ним. Лишь показала, что его путь пройден. Николас научился совладать с тем, что ему дано. А значит, не нужны были ни подсказки, ни испытания.

– Добро пожаловать в Лавку Зодчего, Николас Тэй.

Голос прозвучал в его голове, и, как только он смолк, появился проход в библиотеку, где среди книг стояла растерянная Аннетт.

Она листала фолиант и что-то выписывала в такой же черный, как у отца, блокнот.

– Не помешаю? – спросил Николас, понимая, что ничего другого сказать и не смог бы, завороженный красотой Ани.

– Нет-нет, раз охотнику открыли доступ к Лавке, значит, он на своем месте, – отшутилась Аннетт, но все-таки отвлеклась от своего занятия.

– Убирай все, сейчас не лучший момент для работы и поиска ключей.

– Но я должна что-то делать…

– Отдохни. Сегодня бал, музыка, а еще, я уверен, роскошные декорации и пьянящий пунш. У нас не так много времени, чтобы жить.

Николас с горечью говорил об этом, зная, что он, как и Аннетт, обычно от переживаний прячется в дежурствах.