Королевский Ассасин - Мелисса де ла Круз

– Это последние, – говорит он. – Их надо отнести в восточную башню. Тебе понадобится вот это. – И он дает мне старый железный ключ, висящий на большом кольце. И когда я уже выхожу из кухни, добавляет: – Постарайся держать свой рот на замке, когда будешь там.

Я киваю. Убереги Дея, Кэледон там. Я докатываю тележку до конца восточного крыла замка. И вижу перед собой запертую дверь. Похоже, мне надо туда, и действительно, ключ подходит к замку. Дверь отворяется. За нею я вижу винтовую лестницу, ведущую в башню. Мне придется оставить тележку здесь и нести подносы в руках.

Взбираться на самый верх по стольким крутым ступенькам, держа на каждой ладони по подносу, чертовски трудно, впрочем, этого и следовало ожидать. Я поднимаюсь медленно, часто останавливаясь. Если я обольюсь гороховой баландой, мне точно надо будет помыться, а я не могу так рисковать.

Как же я устала. Сегодня я точно буду крепко спать. Интересно, где. Впрочем, мне все равно. Я могла бы заснуть и здесь, прямо сейчас.

Дойдя до первой лестничной площадки, я вижу в круглой стене дверь. Первая камера в этой башне. Из-за нее не доносится ни единого звука. Здесь окошко в двери у самого пола. Ну нет, я не стану опускаться на пол, чтобы заглянуть в него, не стану здесь задерживаться.

Осталось подняться еще на один этаж. С одним подносом сделать это будет куда легче, чем с двумя. И эта лестница короче, чем предыдущая. Но я так устала, что мне хочется поскорее покончить с этим. Поиски Кэледона и непрестанные думы о том, как мне избежать столкновения с Люсом, лишили меня последних сил.

Верхний этаж здорово похож на предыдущий, здесь тоже только одна дверь с оконцем для еды. Но там, где на предыдущем этаже была лестница, здесь – глухая стена.

Я подсовываю поднос под дверь. И слышу стон. Я останавливаюсь. Опять стон.

– Вы в порядке? – спрашиваю я. Глупый вопрос. Разумеется, он не в порядке. Но что еще я могла сказать?

Нет ответа. Стоны становятся громче. Похоже, он испытывает сильную боль.

– Вы слышите меня? – спрашиваю я.

– Да, – хрипит он. Затем опять слышатся стоны.

– Что с вами?

– Я захворал, – отвечает он. Его голос едва слышен.

Я наклоняюсь и смотрю в оконце, в которое я задвинула поднос. Тут мало что можно увидеть, тем более что обзор мне частично загораживает поднос с едой. Слева видна его спина, обтянутая коричневой тканью. Он лежит на боку, подтянув колени к груди.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спрашиваю я. – В ответ он только стонет опять. – Я скажу, что вам нужен лекарь, – говорю я.

– Не-ет, – отвечает он. Затем еще более слабым голосом просит: – Воды.

– Подождите. Я приведу к вам лекаря.

– Воды! – Он опять начинает стонать.

– Простите… я не могу к вам войти. И, возможно, вы заразный. Но я могу попытаться привести лекаря, который вам поможет.

– Я не заразный, – отвечает он. – Со мной такое бывает.

– Тогда вам тем более нужна помощь.

– Воды, – просит он.

Я совершенно уверена, что мне нельзя открывать двери камер, не говоря уже о том, чтобы заходить внутрь. Но он кажется мне безобидным – ведь у него нет сил даже для того, чтобы встать и взять кружку с водой. Как можно позволить этому несчастному и дальше страдать? Кто знает, когда он в последний раз ел и пил?

Насколько мне известно, ключ, который мне дали, отпирает только ту дверь, которая ведет на лестницу, по которой я поднялась в башню. Но все равно надо попытаться. Если он отопрет эту дверь, я дам этому малому его воду и сразу же выйду обратно. К тому же это ведь человек, больной человек, а не бешеное животное, да и я не так уж беззащитна.

Я вставляю ключ в замок – и он подходит. Я толкаю дверь. Заключенный лежит на несвежей соломе у стены, до ушей накрытый одеялом, хотя из-под него торчат его ноги. Он по-прежнему жалобно стонет. Кажется, на нем не видно нарывов, пота или покраснения, стало быть, это не лихорадка. Похоже, хворь гложет его изнутри, как ту женщину в нашем городе, которую когда-то лечила тетя Меша и которая в конце концов умерла от опухоли. Под конец она вот так же страдала. И это не заразно.

Я беру с подноса кружку с водой и несу ее туда, где лежит он.

– Вот ваша вода, – говорю я, наклонившись и протянув ее ему. Он немного поворачивается, чтобы взять у меня воду.

Он протягивает руку, я пытаюсь вложить в нее кружку – и вдруг он резко подается вперед и стискивает мои запястья, так что я даже не успеваю понять, что происходит.

Кружка летит на пол.

Мгновение – и он заводит мои руки за спину, сжимает их и приставляет что-то острое к моему горлу. Я подавляю крик, узнав его.