Истинная для Дикого - Ясмина Сапфир

Так что я безропотно села в черный джип и поехала вместе с охранником, назвав ему адрес.

Мне и в голову не приходило, чем это может для меня обернуться.

Я просто прокручивала в мыслях разные варианты поисков Дикого. Думала, можно ли обратиться к Герману или все же этого делать не стоит. Раз уж Дикий в бегах… А какие у меня еще есть ходы-выходы? Поселений верберов в городе пять. Тупо объезжать все по очереди?

* * *

Возле дома стояла наша машина. Я думала, Сергей уже в коттедже, поэтому собиралась поторопиться. Однако муж внезапно открыл дверь внедорожника и потребовал:

– Выходи!

Я спокойно вылезла из машины, надеясь, что вербер уедет, не захочет присутствовать на семейных разборках. Однако оборотень почему-то вышел следом. И по его взгляду, направленному на Сергея, я кажется догадалась – почему. Он понял, что мой муж – человек и отнесся к этому с предубеждением.

– Большое спасибо. Вы можете ехать, – попыталась я отделаться от лишнего свидетеля нашей очередной ссоры с Сергеем. В том, что она состоится, я уже ни секунды не сомневалась. Ноздри мужа раздувались, губы поджались, в глазах появились злые огоньки. В чем бы он меня ни заподозрил, Сергей определенно собирался шумно и эмоционально выяснять отношения и мне совсем не хотелось, чтобы он делал это при вербере.

Однако все пошло не так, как надо.

Оборотень все-таки остался на месте и поглядывал на нас с мужем с толикой заинтересованности.

Тогда я обратилась к Сергею.

– Пойдем в дом и там поговорим.

Но, видимо, в этот день все мужчины решили не выполнять моих просьб. Так сказать – объявили эмбарго на все мои требования и пожелания.

Муж скрестил руки на груди и выпалил:

– И что же такое мы в доме обсудим? Кто этот твой очередной мужик? Новый хахаль? Ты что, совсем обарзела? Пошла по рукам как подзаборная…

Договорить он не успел – вербер среагировал моментально. Муж оказался скручен и ему зажали рот рукой.

Сергей трепыхался, а мне было так стыдно, что просто цензурными словами не описать. Хотелось бежать куда глаза глядят и никого больше не видеть.

Бежать из собственного дома.

Я подошла к верберу и попросила его.

– Пожалуйста, отпустите. И уезжайте.

Оборотень вопросительно вскинул бровь.

– У вас в семье принято оскорблять друг друга без повода?

Муж что-то пробубнил, и мне показалось, что именно на заявленную тему.

Я мотнула головой.

– Нет. Не принято у нас. Просто сегодня такой день. Не мой день, наверное.

– Может вам найти место для ночлега? – сходу предложил вербер. – Ну серьезно, как можно оставаться с мужчиной, который настолько вас не уважает?

Слова вербера только усугубили ситуацию. Мне и так было стыдно, больно, хотелось зарыться под землю. А теперь – и вовсе стало невыносимо. Так что терпеть и держать лицо внезапно показалось уже несущественным, не таким важным, как раньше. Ну увидят посторонние – как мне плохо, как мне мерзко от поведения благоверного? Что с того? Что это изменит?

Я всхлипнула и попросила:

– Отпустите его, пожалуйста. Мы разберемся.

Вербер освободил мужа и развел руками. Мол, хозяин барин.

Сел в машину и уехал.

Сергей подскочил ко мне, собираясь что-то еще проорать. Однако я метнулась в дом, забежала на второй этаж и там осталась. Я слышала, как пришел муж, как он возился на кухне, как разогревал себе еду. Когда он ушел в комнату, я тоже спустилась, сделала себе успокоительного чаю и снова отправилась наверх.

Взяла себя в руки и написала няне.

«Пожалуйста, пусть сын поживет у вас еще пару дней. У нас тут треш».

Объяснять я не стала. Но похоже, няня все поняла и так. Потому что ответом было голосовое сообщение от Матвея.

«Мамочка, я очень тебя люблю. Все хорошо. Когда вы с папой все выясните, приезжай за мной».