Осознание - Алексей Бобл

Первое, что Егор услышал, – голос. Синтетический, с легким дребезжанием, будто рядом вещало плохо настроенное радио. Сначала он и подумал, что работает приемник, телевизор или что-то подобное, но вскоре вспомнил о Картографе… Ну да, это он, их странный проводник… А у собеседника Картографа был сильный, вполне человеческий баритон.

Егор открыл глаза, все еще не понимая, где находится. Оказалось, что он лежит на лавке в темной бревенчатой хижине. Горящая на столе керосинка давала трепещущий зыбкий свет. Блики плясали на лицах собравшихся. Яна ела, склонившись над столом и звеня ложкой о миску, Большой тоже уминал за обе щеки. Изредка они бросали косые взгляды на беседующего с Картографом Знахаря.

Под противоположной стеной комнаты был распахнутый люк. Из него доносилось приглушенное гудение.

На Атилу никто не обращал внимания. Знахарь, положив локти на стол, продолжал:

– Здесь мы пока в безопасности, но ненадолго. Пси-интерфейс начал сбоить, а я не успел нормально обкатать его, никак не могу разобраться, в чем причина. Мой Терминал не работает, выйти через него невозможно.

Картограф полез под плащ, достал пластиковую коробку с проводками, ту самую, с которой он возился, когда напали мародеры, и проговорил:

– Сможем. Из-за мутантов я не успел донастроить пульт, – он положил коробку на стол. – Когда сделаю, помогу тебе запустить Терминал. Но мои условия: из игры надо выпустить этих троих.

Яна с Большим переглянулись и уставились на Картографа.

– А тебя? – спросил хозяин, помедлив.

– Меня – нет.

Знахарь подался вперед, внимательно глядя на собеседника, будто хотел спросить: «Кто ты вообще такой?», но сказал другое:

– Ты знаешь, что произошло? Про Зону?

Картограф кивнул:

– Зона обрела себя. И она становится сильнее… с каждой минутой.

Атила мысленно выругался. Ну вот, снова заладил свое! Сейчас Артюхов, который Знахарь, покрутит пальцем у виска… Но программист лишь произнес:

– А где ее ядро, понимаешь?

– На АЭС, конечно.

– Точно. Но как туда попасть? И даже если можно попасть – как справиться с этим?

– Пока не знаю. Когда ты понял про осознание? То есть про движок?

– Он называется «Альфа». Это как имя… А понял я всего час назад. Разбирался с интерфейсом, сверял параметры в алгоритме поведения мутантов – до и после Отключения… Так я называю событие, когда игроки потеряли возможность выходить из игры. Кстати, я почти поднял старый чат, завязанный на внутриигровой коммутатор.

Вот это да! Атила приподнялся на локтях, его по-прежнему игнорировали – все были увлечены беседой. Яна, вытаращив глаза, замерла с поднесенной ко рту ложкой, Большой скомкал в кулаке конец бороды.

– Через чат можно предупредить об опасности всех игроков? – уточнил Картограф.

– Не совсем, только тех, у кого инсталлирована не самая последняя версия клиента «Сталкера-Онлайн». Там коммутатор был предусмотрен, а в последней версии его уже убрали, мы оставили только связь через ПДА, как более отвечающую духу и букве мира «Сталкера».

– Когда заработает старый чат? – спросил Атила.

Знахарь коротко глянул на него, затем посмотрел на люк в полу.

– Если сбоев не произойдет, отладка завершится минут через десять. – Он помолчал и заговорил вновь: – Одно мне непонятно: зачем Альфе все это? Зачем он держит игроков здесь?

– Да, пока что неясно, – согласился Картограф. – Хотя, если предположить…

– А может, вы все нам объясните наконец?! – Яна стукнула ложкой по столу и, со злостью отодвинув тарелку, скрестила руки на груди.

Атила встал. Закружилась голова, и он схватился за стенку. Подождав, когда перед глазами прояснится, шатаясь, подошел к столу и сел на свободную табуретку. Подвинул к себе миску и молча начал есть остывшую гречку с тушенкой.

Вкус был почти как у настоящей каши. Понятно, что это чистая условность, игровая пища ему не поможет, если в реале тело умирает от голода. Но любой человек привыкает к еде, к ощущению еды, к тому, что ее пережевывание вызывает определенные вкусовые ощущения. Толстяки вообще от еды «торчат», как наркоманы – от дозы. Это привычка всей жизни, большинство людей, да сам Егор, едят не когда наступает голод, а когда хотят сделать себе вкусно.

Покончив с кашей, Атила потянулся к колбасе, намазал хлеб маслом и положил сверху круглый ломтик. Закусил огурцами из банки. Удались огурчики! Хрустят, остренькие… Он наслаждался пищей и одновременно размышлял, что ощущения напоминают гипноз, когда гипнотизер касается руки подопытного обычной деревяшкой и говорит, что это раскаленный металл. На коже появляется самый настоящий ожог… Так и сейчас – мозг создает во рту ощущение вкуса колбасы, хлеба, огурцов.