Флаг Командора - Алексей Волков

– А лорд?

– Что лорд? Лорд вел себя хорошо. Прыгал бы с раной, как ты, было бы хуже. Мог бы растрясти, пуля вошла бы глубже, были бы осложнения. Еще помер бы.

Сплошное сослагательное наклонение!

– Не растряс же.

– Потому и говорю: молодец! – объявил доктор.

– Да, англичане очень благоразумный народ, – серьезным тоном соглашаюсь с ним.

Петрович внимательно смотрит на меня, а потом машет рукой:

– Да ну вас!..

– Кстати, о благоразумии, доктор, – вспоминаю я. – Зачем вы полезли на палубу фрегата? Умельцев помахать саблей и абордажным топором у нас, слава богу, хватает.

– Ну, я, это… – смущается Петрович. – Все бросились, и я с вами. Вдруг кого ранят, так помочь.

– Саблей, которая была у вас в руке? Вообще-то правильно. Добить сразу, чтобы не мучался.

Насколько я помню, клинок у доктора был в крови, но этого я уже не говорю. Дружески хлопаю Петровича по плечу и прохожу мимо.

– Да, пока не забыл, Сергей, – окликает меня доктор.

Он один из немногих, кто иногда зовет меня по имени. Он, Лудицкий да еще Флейшман.

– Слушаю вас.

– Британцы очень хотели узнать, кто же мы по национальности.

– А вы?

– Как мы договаривались, ничего не сказал.

Благодарно киваю и следую дальше.

Интересно, что это их заинтересовало наше происхождение? Тем более что большинство из команды – французы. Есть ли разница, кто еще примешан к ним? В Архипелаге, где полно авантюристов из большинства стран мира! Вон, теперь даже русские есть.

У двери стоит поставленный мною часовой. Стоит вольготно, облокотившись на переборку. Да и что ему? Дверь заперта снаружи, нападения не предвидится, и поставлен он главным образом против своих. Не зоопарк все-таки. Солидные люди. С деньгами.

Нет, убивать ценных пленных никто не подумает, но здесь дамы, и мало ли что…

– Все спокойно? – спрашиваю для порядка, ибо все ясно и так.

Матрос кивает, а затем с интересом спрашивает:

– Сколько?

Понимаю, что речь идет о захваченных деньгах, и искренне отвечаю:

– Не знаю. Никак сосчитать не могут.

Флибустьер расплывается в довольной улыбке. Раз не могут, значит, много. Что еще надо для неверного пиратского счастья?

– Пойду перекинусь словечком с пленными. – Поворачиваю вставленный ключ и деловито вхожу в каюту.

По нынешним временам и кораблям, не каюта, а целые апартаменты. Даже с балконом. Моя на бригантине ни в какое сравнение не идет. Или теперь это тоже моя?

Лорд на правах раненого возлежит на кровати. Рядом сидят его дочь и толстый сэр. Служанка возится в углу.

На правах победителя по-хозяйски опускаюсь в свободное кресло. Шляпу принципиально не снимаю. Здесь подобный жест значит многое.

– Жалобы есть, господа? – тоном поверяющего из вышестоящего штаба спрашиваю у присутствующих.

– Благодарю. Ваш лекарь был столь любезен, что извлек пулю и сделал мне перевязку, – учтиво сообщает мне лорд.

Киваю, и тут в дело вступает толстяк:

– Капитан Санглиер! Я хочу узнать, по какому праву вы захватили наш корабль?

– Не капитан, а Командор, – поправляю его.

Нечего понижать меня в звании, хотя, конечно, никакое это не звание, а так, прозвище.

– Извините, Командор, – несколько сбивает спесь толстяк.

Ему-то откуда знать, что никаких чинов в его времени я не имею? Да и вообще, еще не родился.

– Но все равно, по какому праву? Ведете себя, как корсар…

– А я и есть корсар на службе его величества французского короля. Надеюсь, джентльмену верят на слово и бумаги показывать не надо?

Это я вспоминаю популярный анекдот про игру соотечественника с чопорными британцами.

Толстяк анекдота не знает, и потому намек остается для него непонятным. Да я к этому и не стремился. Не поймет-с. Англия.

И тут я понимаю, что вопрос был произнесен на французском, ответ – на английском. Должно быть, я машинально продолжил беседу на том языке, который знал лучше.

– Прибегнуть к обману с флагом… – переключается тогда на другое сэр Чарльз. Снова на французском.

– Не обман, а военная хитрость, – поправляю его на том же языке. Понимаю, что прононса у меня нет, но черт с ним!

Тут же замечаю, что возмущение толстяка во многом наиграно. Говорит, а сам смотрит на меня внимательным взглядом, словно пытается найти ответ на очень важный для себя вопрос.

Дочка лорда тоже то и дело устремляет на меня свои ясные очи. Сквозь природное высокомерие в них сквозит какое-то чувство, однако я не специалист по женским взглядам и даже не пытаюсь понять какое.

Один лорд достаточно безучастен, если, конечно, это не хваленая британская выдержка. Да служанка не лезет в мужской разговор и ведет себя так, словно ее вообще нет.

Отчего-то перед глазами вновь встает картина: хмурое море, остров и пиратская эскадра под британским флагом, без предупреждения атакующая лишенный хода круизный лайнер и беззащитных людей на берегу…

Воспоминание порождает злость. Хочется сказать лордам что-нибудь резкое, грубое. Такое, что разом поставит их на место.

Только не привык я говорить заведомые грубости при даме. Не так воспитан. К сожалению.

– Сейчас война, – напоминаю вместо ругани. – Поэтому все претензии направляйте королям. Хотя к вашей нации у меня есть свой отдельный счет.

– А вы не француз, Командор, – внезапно произносит сэр Чарльз.

– Я этого и не утверждал. Я корсар на службе французского короля. Место моего рождения не играет никакой роли.

Чуть было не ляпаю, что у меня в команде есть даже англичане, но вовремя прикусываю язык. Не стоит подводить ребят под возможную петлю. Британцы позволяют соотечественникам творить любые зверства, лишь бы они были направлены на другие народы и какой-то процент от добычи шел в руки королю и лордам. В противном случае расправа бывает короткой.

– К вопросу о правах. У вас есть право выбора, – перевожу разговор в деловое русло.

Должно быть, в моем тоне промелькнуло нечто такое, что пленники сразу поняли: шутки в сторону. Пришло время решить их участь.

– Что это за право? – встрепенулся лорд.

– Элементарное. Вы можете сами выбрать один вариант своей судьбы из трех. Первый – вы мои пленники. Следствие – выкуп и свобода. Второе – вы военнопленные, и вашу судьбу решает король или тот человек, которому он поручит данное дело. Третий вариант самый трагичный. Смерть. Я пират, и меня простят. Решение за вами.